— В чем уговорить?
— Хочет уходить на фронт. Это безрассудно. Маша очень молода. Она совсем ребенок. Причем капризный и своенравный.
— В госпитале ее очень любили. Она хорошая, отзывчивая девушка.
— Все это верно. Но сейчас так заупрямилась, что меня ее поведение просто пугает.
— Тогда и я ничем не сумею помочь.
— Вы сможете! Если бы здесь был ее отец, он повлиял бы на нее. Меня она считает обыкновенной мамашей, которая всего боится.
— Мария сейчас в Москве?
— Побежала к подружке. Скоро вернется.
Петро взглянул на часы. В его распоряжении оставался всего час.
— Жалко, если не придется увидеться, — сказал он.
— Маша тоже будет очень жалеть.
Екатерина Ивановна приготовила чай, сделала несколько бутербродов.
— Извините, что без сахара, — сказала она. — Ничего, скоро будет легче. Погонят врага, увидите. Мы это чувствуем.
И, поясняя свою мысль, добавила:
— Я ведь на оборонном работаю.
Екатерина Ивановна не без гордости показала руки. Маленькие, узкие ладони были в твердых синеватых мозолях.
Подвижная, даже несколько беспокойная, с живыми добрыми глазами, она подробно расспрашивала о фронтовой жизни, о семье Петра, об Оксане и вскоре окончательно расположила его к себе.
— Тяжелая вещь — разлука, — вздохнув, сказала Екатерина Ивановна.
— И тяжелая и опасная. Ведь опасно, Екатерина Ивановна, когда с мужем надолго разлучена молодая, красивая жена? Кругом нее такие же молодые мужчины.
Екатерина Ивановна покачала головой:
— Простите, не понимаю.
— Ну… Ведь случается, расходятся иногда.
— Если любишь по-настоящему, разлука лишь усилит и обострит это чувство. А вот когда любви нет, а так, розовый сиропчик, жалеть не о чем. Настоящую любовь, мой дружок, ни разлука, ни время не пошатнут.
В двери щелкнул английский замок. Было слышно, как в прихожей кто-то снимал калоши.
— Вот и повидаетесь, — сказала Екатерина Ивановна. — Примчалась.
Мария появилась в дверях в забрызганном комбинезоне, в непомерно большой шапке-ушанке. Она посмотрела изумленно на Петра, потом на мать.
— Давно здесь?
Голос у нее был простуженный, с хрипотцой, горло завязано белым платочком.
— Петя уже уходить собирался, — сообщила мать. Мария сняла шапку, бросила ее на диван.
— Никуда никто не уйдет, — сказала она решительным тоном, который исключал всякие возражения. — Вы мне очень нужны, Петр.
Она протянула ему теплую от перчатки руку и сейчас же убежала переодеваться.
Петро уныло взглянул на часы, вскочил, прошелся по комнате и снова сел.
— Гауптвахта, кажется, обеспечена, — сказал он. — Что делать? В полк возвращаться пора.
Екатерина Ивановна беспомощно развела руками:
— Мои советы бесполезны. Я тоже должна спешить.
Уже после того как она, попрощавшись, ушла, Петро, обдумывая свое положение, успокоил себя тем, что опоздание из отпуска вызвано не его личными делами.
Мария и не думала торопиться. За стеной слышались ее спокойные шаги, негромкий стук передвигаемых вещей. Наконец она вышла.
— Я знала, что вы придете, Петр, — сказала она.
— Мария, у меня считанные минуты, — напомнил с упреком Петро. — Мы только о деле и сумеем поговорить.
— О каком?. Мария села рядом на диван.
— Помогите мне разыскать нашего комиссара. Он ранен. Надо справиться в госпиталях.
— Конечно, разыщу. Давайте его фамилию.
Мария записала необходимые сведения и, лукаво взглянув на Петра, спросила:
— А вы мне поможете?
— В чем?
— Попасть на фронт. В пулеметчицы.
— Не расстались со своей мечтой? Об этом надо поговорить серьезно, Мария, а я уже и так заработал гауптвахту.
— Ничего страшного, — беспечно сказала Мария. — Бояться какой-то гауптвахты?! Я согласна сидеть на ней каждый день, лишь бы меня взяли в пулеметчицы.
Петро невольно улыбнулся:
— Силен был бы пулеметчик!
Но Мария не была настроена на шутливый лад.
— Вы обещаете уговорить маму, чтобы она отпустила меня на фронт? — повторила она, и губы ее упрямо сжались.
— Несколько минут назад меня просили о совершенно противоположном.
— Ничего из этого не выйдет!
— Тогда и маму уговаривать нет нужды, раз вы решили. А правду говоря, Мария, пулеметчиков хватит и без вас. Это ведь не так романтично, как представляется издали.
Петро поднялся, надел шапку.
— Не уходите!
— Я должен вернуться в полк.
— У вас нет пропуска, и патрули задержат вас на первом же углу. А кроме того, я хочу, чтобы вы не уходили. Я по вас очень скучала. Очень!