Мотоциклы резко затормозили. Солдаты и два здоровенных парубка в полицейских шинелях были, как сразу определил Сашко́, не из Чистой Криницы. Видел он их впервые. Один из немцев подозвал объездчика. Они о чем-то говорили, лесник стоял, вытянув руки, и, быстро кивая головой, что-то тихо и неразборчиво отвечал.
Сашко́ косился на ручные пулеметы, на автоматы, на злые, забрызганные грязью лица полицаев и солдат. Ему очень хотелось юркнуть в чащу, но ноги словно приросли к земле, и он не мог шевельнуться.
Полицай, сидевший на первой машине, тоже спросил о чем-то лесника и показал при этом на Сашка́. Все повернули головы в его сторону.
— Внучонок, — ответил объездчик. — Взял на недельку, пускай поживет.
Колонна двинулась дальше. Лесник подождал, пока она скрылась, и вернулся к Сашку́. Он взял его за руку и, посмеиваясь, сказал:
— Ну, пойдем поглядим, где эта твоя тетка.
Сашко́ попытался выдернуть руку:
— Я сам пойду… Пустите, дядько Филимон.
— Не пужайся, не съем, — сказал старик. — Я знаю, где твоя тетка живет…
Он довел Сашка́ до прогалины, и тот увидел здесь лошадь с бидаркой.
Лесник стал ее отвязывать. Сашко́ наблюдал за ним исподлобья. То, что старик не донес на него и даже назвал своим внучонком, крайне озадачило мальчика. Но доверять леснику он все равно не мог Зачем бы тот водился с Малынцом?
— Полезай, — сказал объездчик.
Сашко́ взобрался на бидарку. Если бежать сейчас, дядько Филимон все равно догонит. А вот если сигануть на ходу, в кусты погуще…
Лесник сел рядом и стегнул кобыленку вожжами. Немного проехали, и объездчик, оглядывая Сашка́ сверху и лукаво улыбаясь, сказал:
— Так, так. Значит, говоришь, Савченковых?.. А я вот зараз припомнил, чей ты…
Голос у него был не такой злой и строгий, как сначала, но Сашко́ насупился и ничего не ответил. Он помнил, что хата лесника стоит возле той дороги, которая от развилки пойдет вправо. Если объездчик повернет домой, он попросится по маленькой нужде, и тогда… Тогда нехай дядько Филимон попробует его догнать…
Лесник поехал не направо, а налево. Бидарка катилась легко и быстро, и Сашко́ втайне даже начал радоваться, что все так получилось.
Километрах в двух от лагеря старик натянул вожжи.
— Отсюда дойдешь сам? Не забыл дороги?
Сашко́ мотнул головой и быстро слез.
.
Еще далеко от землянок, на сторожевой заставе, Сашка́ задержали. Партизан, знающих мальчика, не оказалось, и один из них получил приказание сопроводить Сашка́ в штаб.
Он шел быстро, и Сашко́, изрядно уставший, обиженно сказал:
— Дядько, у меня уже весь лоб мокрый…
Партизан зашагал медленнее.
Первым, кого в лагере увидел Сашко́ из знакомых, был Алексей Костюк. Он тащил в одну из землянок ведро с водой и, заметив мальчика, остановился.
— Здоров, землячок! — воскликнул он радостно-удивленно. — До батька в гости? Ну, заходи, заходи, погрейся…
Сашко́ сказал, что ему надо прежде повидать Игната Семеновича.
— Ишь ты! — усмехнулся Костюк. — Зараз отведу до Бутенко. Вот ведро поставлю…
Сашко́ смотрел на землянки, вырытые под ветвями огромных сосен, на людей, возившихся возле костра и около лошадей у коновязи. В лагере было многолюдно и оживленно. У саней, на которых стоял станковый пулемет, несколько партизан о чем-то горячо спорили. Но внимание Сашка́ было поглощено другим. Он искал глазами отца; его не было видно, а мальчику не терпелось повидать его.
Алексей вынырнул из своей землянки.
— Пошли!
— А где мой тато? — спросил Сашко́.
— Найдем твоего тата…
Бутенко в штабной землянке не оказалось. За столом, с врытыми в земляной пол ножками, сидели начальник штаба Керимов, бывший секретарь сельрады Громак и еще двое мужчин в военной форме, но без петлиц и знаков различия.
— Связной из Чистой Криницы, — доложил Костюк.
Он легонько подтолкнул Сашка́ вперед.
Серьезное выражение на лице у паренька, вытянутые по швам руки вызвали у всех улыбки.
— Остапа Григорьевича сынок, — пояснил Громак мужчине в военном, — Рубанюка…
— С чем хорошим пожаловал? — спросил тот, продолжая улыбаться.
— Мне бы самого товарища Бутенко, — солидно произнес Сашко́.
— Это наш комиссар, а я начальник штаба, — сказал ему Керимов. — Секретов у Игната Семеновича от нас нет…
.
Посмотрев на Костюка, он осведомился: