Петро доедал свой бульон с двумя тоненькими сухариками, когда в дверь просунула голову сестра. Щуря свои зеленые щелки-глаза, она сообщила:
— К вам товарищи…
Навестить Петра приехали Олешкевич и Сандунян. Натягивая беспрестанно сползавшие с плеч халаты, они вошли в палату, присели возле кровати.
— Да ты молодцом выглядишь, Рубанюк! — сказал, осматриваясь, Олешкевич.
— Герой… Только похудел немножко, — поддержал его Сандунян.
— С этих вот харчей — молодцом? — спросил Петро, пренебрежительно показывая на тарелку с остатками бульона.
— А мы тебя поздравить приехали, — сказал Олешкевич. — Со званием капитана и со вторым орденом Красного Знамени.
— Спасибо! — Лицо Петра просияло.
С минуту все помолчали.
— Ну, как там у нас? — спросил Петро.
— От всей роты большой привет, — сказал Сандунян. — А особый — от старшины Евстигнеева…
— Скоро уходить из Крыма собираетесь?
— Приказа нет, — ответил Олешкевич. — Пока учимся… Штурмуем, ползаем…
Он стал расспрашивать об операции, о самочувствии Петра, о книгах, которые тот читает, но Петро на все вопросы отвечал рассеянно, и Олешкевич понял, что Рубанюка волнует лишь один вопрос. Сам Петро вскоре его затронул.
— Что ж, товарищ майор, — сказал он грустно, — видно, я уже отвоевался?..
В голосе Петра прозвучала скрытая надежда. Он посмотрел на Олешкевича так, словно в руках того находилось решение его судьбы.
— Да, Петя, придется тебе долечиваться в тылу, — сказал Олешкевич, впервые назвав его по имени. — Я с врачом беседовал… Но горевать нечего… Повоевал ты немало, а дело идет к развязке… Скоро все займемся мирными делами…
Они говорили на эту тему долго, и у Олешкевича, как всегда, нашлись такие убедительные слова и доводы, что под конец разговора Петро приободрился.
— Ну, добре, — сказал он. — Когда Берлин возьмете, ко мне в гости, в Чистую Криницу, приезжайте… К тому времени я уже обживусь там… на инвалидном положении…
— Обязательно приедем, — пообещал Сандунян.
Перед уходом он положил в тумбочку Петра увесистый сверток, подмигнул:
— Это от меня и Евстигнеева… Станет тебе легче — выпьешь с товарищами по маленькой…
— Не скучай, Рубанюк, — сказал Олешкевич, пожимая Петру руку. — Будем навещать. Тебя в полку помнят.
Через несколько дней Петра посетили Евстигнеев и Марыганов. Потом он получил ящик с подарками от командования дивизии и солидную пачку писем от солдат роты.
Однажды утром на террасу, где сидел Петро, вбежала сестра. В этот день он впервые вышел из палаты и, устроившись в плетеном кресле, глядел на море.
— Рубанюк, — возбужденно сообщила сестра, — вас генерал-майор разыскивает…
«Какой генерал?» — хотел спросить Петро и не успел. Следом за сестрой поднимался на террасу Иван Остапович.
— Сиди, сиди! — остановил он Петра, заметив, что тот встает с кресла.
От Петра не утаилось, что брат смотрел на него изучающе и с соболезнованием. Когда они поцеловались, Петро спросил со смущенной улыбкой:
— Хорош я?
— Обыкновенный… Я в госпитале выглядел похуже.
Иван Остапович положил руку на плечо брата, подбадривающе сказал:
— Наша порода крепкая, Петро. Унывать нет никаких оснований.
Улыбаясь и испытующе глядя на Петра, он сказал:
— А я ведь не один к тебе… Жену твою привез…
Петро сделал порывистое движение и, сморщившись от резкой боли, закрыл глаза.
— Ну, вот, — добродушно-укоризненно сказал Иван Остапович, — так и думал… Поэтому и решил войти сначала один. Чтоб не слишком тебя волновать.
Иван Остапович облокотился на балюстраду, снял фуражку и знакомым Петру жестом провел по своим волосам.
— Как же узнали, что я здесь?
— А мы ведь с тобой, оказывается, вместе Крым брали. Только я со стороны Перекопа шел… И вот… Оксана твоя… Снимок обнаружила.
Иван Остапович извлек из кармана сложенный номер армейской газеты, протянул Петру.
— Видел себя?
Петро взглянул на фотографию и вспомнил, как фотокорреспондент запечатлел его с Евстигнеевым и Сандуняном на фоне разбитых у Херсонеса немецких машин и орудий.
— Пришлось Оксане в Симферополь съездить, в редакцию, — рассказывал Иван Остапович, с улыбкой наблюдая, как нетерпеливо поглядывает Петро на аллею. — Там она разведала, где твоя часть… Нашла друзей твоих. В общем, развила такую деятельность…