Сестра освободила прикрепленные к стенке носилки, кивком головы приказала Петру взяться за них. Три пары широко раскрытых глаз молча следили за их торопливыми движениями.
Петро пошел впереди, неловко раскачиваясь и оступаясь. Раненый глухо застонал.
— Сейчас, сейчас, голубчик, — проговорила сестра. — Потерпи минуточку.
— Они еще летают? — спросил раненый, вслушиваясь в гул моторов.
У выхода из вагона Петро увидел Брусникина и еще какого-то красноармейца.
— Принимайте! — крикнул Петро.
Он не помнил, сколько времени пробыл в горящем вагоне, наполненном стонами, нетерпеливыми мольбами изувеченных, беспомощных людей. Как в тумане, мелькали перед ним багровые от жара лица сестры, Федора, Брусникина.
Он хотел было помочь отнести под деревья грузного, всхлипывающего от боли бойца, но не успел. Нарастающий вой бомбы прижал всех к земле. Петра, отшвырнуло в сторону, больно ударило по ноге. Над головами людей свистнули осколки, зашумели падающие ветки деревьев.
Петра оглушило. Как сквозь вату, услышал он дикий, нечеловеческий вопль. В нескольких шагах корчился, царапая землю пальцами, боец, которого он собирался нести. Осколком бомбы ему оторвало ногу выше колена.
VIIIК ночи поезд с мобилизованными прибыл на станцию Винница. Молоденький лейтенант, по фамилии Людников, переговорил с сопровождающим состав командиром, построил новобранцев и сделал перекличку.
До военного городка шли строем. Слева неясно темнели то ли сады, то ли городские постройки.
Остаток ночи ушел на получение немудреного солдатского имущества: обмундирования, котелков, плащпалаток.
Федор, угостив лейтенанта табачком, разговорился с ним и выведал, что новобранцев приказано отправить в запасный полк, километров за десять от города. Там они и будут обучаться.
Переодевались в прохладном, гулком помещении казармы. Петро сидел рядом со Степаном, неуверенными движениями заматывая на ноге обмотку. Управившись, он притопнул неуклюжим башмаком по цементному полу и засмеялся:
— Чем не бравый солдат?
Вокруг были такие же, как он, еще не нюхавшие пороха люди. С любопытством наблюдал Петро, как изменялись на его глазах вчерашние хлеборобы, слесари, трактористы, учителя. Гимнастерки и шаровары сидели на них неуклюже. Но каждый, надев форму, невольно подражал в выправке щеголеватому старшине, подтянутому лейтенанту.
Утром, встретив лейтенанта, Петро спросил:
— Где бы можно было газетку почитать?
Лейтенант строго посмотрел на него:
— Как спрашиваете? Почему не по-уставному? Почему пряжка на боку?
Петро оглядел себя, развел руками:
— За два часа еще не отшлифовался. Подтянусь.
— На читку газет будет дана команда.
— А без команды никак нельзя?
— Вон там, за столовой, читальня.
Лейтенант обиженно отвернул по-детски пухлое, еще безусое лицо. Его искренне огорчали люди, не знавшие уставных положений.
Петро пересек двор, разыскал читальню. Он открыл дверь и едва не вскрикнул от удивления, увидев там своего друга Курбасова.
— Мишка! — крикнул Петро.
Курбасов удивленно поднял глаза.
— Петька, черт!
— Ну и встреча!
Михаил, бросив недочитанный журнал, увлек Петра во двор.
— Ты в запасный? Это же здорово! Вместе будем. Здорово, а?
Они присели на штабелях дров, оживленно разговаривая.
Михаил находился в военном городке два дня, и его уже начинало угнетать вынужденное безделье. По двору бродили новобранцы; в город их не отпускали.
Заметив у ворот лейтенанта, который распекал за что-то дневального, Михаил показал на него рукой:
— Сейчас мы с ним поговорим. Нужно нам с тобой политься к одной бабушке. На вареники с вишнями. Каши еще успеем наглотаться.
— Что за бабушка такая?
— Бабушка и внучка. А внучке семнадцать волшебных лет… Ты уже женился?
— Да.
— Поспешил… Сам посмотришь… Пойду к лейтенанту увольнительную в город добывать. Дело не легкое.
Петро видел, как Михаил молодцевато подошел к лейтенанту. О чем он говорил с Людниковым, Петро не слышал, но вернулся Михаил с увольнительной на двоих.
Он уверенно повел Петра глухими задворками, огородами и садами. Густо усеянная зрелыми ягодами светло-зеленая листва вишен щекотала лицо, крупные дымчатые сливы клонили ветки книзу, дразнили своей доступностью.
Петро тяжело вздохнул. Михаил, угадав мысли друга, сказал:
— Сидеть бы тебе сейчас в таком вот плодоягодном раю, заниматься черенками и саженцами. А?