Их заставил обернуться чей-то тяжелый топот. К машине приближался, размахивая парабеллумом, офицер. Сзади бежало около десятка солдат с автоматами.
— Ложись! — хрипло крикнул Петро Наталье и укрылся за корпусом машины. У него осталось в обойме лишь несколько патронов.
Уже слышно было частое дыхание гитлеровцев, звяканье оружия, когда неожиданно, заглушая все, пронзительно резкий, испуганный голос выкрикнул:
— Цурюк! Партизанен! Рус!
В ту же минуту Петро услыхал сзади себя разрозненные выстрелы, свист пуль.
Фашисты, крича и обгоняя друг друга, повернули обратно и рассыпались по кустам.
Петро оглянулся. Двое мужчин стреляли с колена по бегущим гитлеровцам, в двадцати — тридцати шагах от этих двух вели огонь еще несколько человек, а дальше, от самого леса, бежали десятка полтора вооруженных людей.
Низенький партизан с длинным лицом и бельмом на глазу подскочил к Петру и свирепо уставился на него:
— Что за человек?
— Не теряй время, Егор! — окликнули его сзади. Парень с бельмом, которого назвали Егором, только сейчас заметил поднимавшуюся с земли смертельно напуганную Наталью.
— Ступайте оба туда, к лесу! — крикнул он. — Потом разберемся.
Оккупанты каждую минуту могли вернуться. Партизаны, зорко наблюдая за кустарником, спешно нагружались консервными байками, пачками галет.
Петро, еще не опомнившись от всего происшедшего, побрел к лесу, не разбирая дороги, не замечая, что потерял кепку.
— Дай кровь тебе с головы вытру, — встревоженно сказала Наталья. — Глянь, как он тебя, холера, украсил!
В лесу их настиг Егор.
— Ну, как, шарики стали на место? Это они еще мало тебе накостыляли. Всю операцию нам сорвал.
— Какую? — спросил Петро.
— Машину мы с утра поджидали. Тихо хотели, а ты как с цепи сорвался. Откуда это ты со своей бабой вынырнул? Га, бородач?
Петро покосился на говорившего и сказал сдержанно:
— Старшему вашему доложу. А тебе знать не обязательно. Понял? Есть у вас начальник?
— Ишь ты, — обиделся Егор, — секреты держит! Скажи, пожалуйста.
Он недовольно бурчал, но когда Петро, корчась от боли, остановился, Егор взял его под руку и сказал Наталье с грубоватой озабоченностью:
— А ну, хозяйка, цепляйся за него с другого боку. Видишь, как отмолотили твоего напарника!
Штаб партизан располагался в густой чаще леса.
Командир отряда, сидя на траве, беседовал с вернувшимися партизанами. Ему было не более тридцати лет, но густая, видимо недавно отпущенная борода, резко очерченные складки на переносице, усталое выражение темно-карих глаз старили его.
Егор, оставив Наталью на попечение товарищей, подошел вместе с Петром и кратко доложил о встрече с неизвестными людьми. Выслушав его, командир повернулся к Петру и добродушно спросил:
— Как же это ты додумался один на один с Гансами воевать? Если б случайно не подоспели ребята, вряд ли дышать тебе сейчас.
Петро коротко, опуская подробности, рассказал о своих странствованиях, о желании перебраться через линию фронта. О знамени он промолчал.
— Стало быть, пулеметчик? — теребя бороду, переспросил командир.
— Да, на войне стал пулеметчиком.
— Коммунист?
— Член партии с тысяча девятьсот тридцать восьмого года.
— Партбилет уничтожил?
— Нет, зачем уничтожил! При себе.
— Покажи.
Петро сделал движение, но замялся в нерешительности. Документы он наглухо зашил в сорочке. Достать их можно было, лишь скинув ее и показав спрятанное на груди знамя.
— Партбилет я предъявлю, — сказал он, — а только мне надо знать: вы тоже коммунист?
— Коммунист.
— Председатель райисполкома, — подсказал Егор.
— Тогда пообещайте, что поможете пробиться к частям Красной Армии, — сказал Петро. — А партбилет я покажу. Далеко спрятан.
Командир отряда достал коробку папирос. Угостив Петра, он твердо сказал:
— Останешься у нас.
— Я не могу остаться.
Брови командира поднялись.
— Заставим в партийном порядке.
— Разрешите наедине сказать, почему не могу остаться.
— У него секреты, — ухмыльнулся Егор, но, по кивку командира, неохотно поднялся и ушел.
Петро рассказал о смерти Татаринцева, о знамени, которое он взял на сохранение.
— Что сохранил знамя — молодец! — одобрил командир. — Мы его передадим куда нужно. Связь у нас с тем берегом скоро будет.
— Нет, я его сам должен доставить, — решительно возразил Петро. — Я такую клятву над могилой дал.