– Серёжа, иди завтракать.
Сергей сменил майку на рубашку, садясь за стол, зацепился взглядом за мокрые пятна на моем сарафане и поднял на меня взгляд. Я улыбнулась и вновь защебетала:
– Приятного аппетита, Серёжа! Кофе вот только нет. Ни Паша, ни я не пьём, поэтому не покупаем. Есть квас, если хочешь, малиновый. Сама ставлю. Ну или чай… чай травяной… мята, кипрей… гвоздику добавила… – Я отрезала кусок пирога и поставила перед ним на тарелке. – Вчерашний, капустный с грибами.
Умолкнув, села напротив, наблюдая за тем, как он взял вилку, нож, как отправил первый кусочек яичницы в рот, с отчаянием подумала: «Соскучилась! Как же я соскучилась, Серёжка… по рукам твоим… губам…», и торопливо опустила глаза.
– Маленькая, платочек сними.
– Ах! – Я потянула платок с головы. – Забываю.
Он жадным взором объял рассыпавшиеся волосы, я смутилась и промямлила:
– В глаза лезут, если не повязать.
Сергей резко встал и, перегнувшись через стол, взял меня за подбородок. Я подняла глаза и утонула в густой-прегустой зелени… близко, ещё ближе… губы робко прикоснулись к его горячим губам… я запоздало подумала: «Зачем?», вопрос тотчас растаял…
– Маленькая… счастье моё… одна ты у меня… одна… – Сергей покрывал поцелуями моё лицо. Огибая стол, он неловко толкнул его, загремела посуда… – никому, никогда… слышишь? … никому не отдам… моя ты… – и выхватил меня со стула.
Уткнувшись в колючую шею, я вдохнула его тепло и мысленно возопила: «Вот он, вот он мой дом! Зачем же убегать, если только тут мне хорошо?!»
Прижав к себе, Серёжа гладил мои волосы. Запустив пальцы в их гущу, сжал пальцы в кулак и потянул, понуждая меня поднять голову.
– Насмотреться на тебя… – его взгляд медленно шарил по моему лицу, и я вдыхала его дыхание, – скучал, с ума сходил, ни делом заняться, ни бездельничать… тоска, одна непроходимая тоска без тебя. Вернись ко мне, Девочка!
– Это ты убежал…
– Нет, Маленькая, не убегал – он покачал головой, – и к другой женщине не уезжал. Ты – моё счастье… жизнь моя…
Моё сознание растворилось в ощущениях – нежной ласке губ, ласковой нежности языка…
Его слова вернули в действительность:
– Первого числа у нас свадьба.
– Первого?.. – я попыталась сообразить, какое нынче число.
Он не понял моего замешательства и пояснил:
– Июня, Маленькая. Первого июня. Ты согласна… согласна стать моей женой?
– Я не отказывалась, Серёжа…
Он выдохнул, будто сбрасывая с плеч груз, и вернулся к поцелуям.
– Девочка… соскучился… ротик желанный, сладкий… – рука, забравшись под подол сарафана, огладила ягодицы, пальцы скользнули меж бёдер… – моя…
Карина болтала, по-видимому, на этом этапе «обмена опытом» ей собеседник не требовался, трясла время от времени гривой волос, смеялась:
– …жеребчик уж не тот! Хоть и тр***ет проституток, да… – Карина пренебрежительно махнула рукой, – больше по статусу. В их деловой среде положено, кроме жены и любовницы, девок дорогих иметь…
Я поморщилась: «Точно по Киплингу – если эта женщина и была когда-то ядовитой, она давно пережила свой яд», и вновь уставилась в точку меж её бровей…
Каким-то образом мы оказались в гостиной, на полу, на стянутом с дивана покрывале. Он теребил мочку моего уха, потом спустился пальцами по шее и попробовал добраться до груди и не смог – я слишком тесно прижималась к его телу. Он приподнялся, перевернул меня на спину и приник ртом к соску. Я чувствовала, что в нём снова растёт желание, но он вернулся в прежнее положение, и я опять прилепилась к нему.
– Соскучился, боюсь истерзать тебя. – Приподняв и пригнув ко мне голову, Сергей глубоко втянул в себя воздух и выдохнул: – Надышаться не могу… ветром пахнешь… травкой… Лидка, мне страшно – никогда, ни с кем я не терял голову до беспамятства…
Я потянулась к его губам и тем разрешила его борьбу с желанием в пользу желания…
А потом Сергей рассказал, почему так стремглав бросился на зов Карины.
– Когда мы в Москву вернулись, я подумал, что до свадьбы надо снять с себя обязательства. Раньше, ещё в Париже, надо было заняться, а мне в голову не пришло. Закончил со счетами Галины. Подготовил портфель Карины, финансиста для неё нашёл. Всё думал, как бы с ней разговор выстроить, а тут она сама позвонила, вся в слезах, в панике; сообщила, что попала в переделку и её арестовали. Я и раньше исполнял для неё роль службы спасения.