Она сухо всхлипнула и спросила:
– Что мне делать, Маленькая?
– Прежде всего, подними голову! Наберись терпения и жди, когда Василич успокоится. Перестань думать о принце! Всё! Поднимайся, Маша, а то с обедом опоздаем!
Проводив Андрэ к машине, я догнала Настю, гуляющую с детьми, и наклонилась над коляской. Детки спали, повернув головки друг к другу, щёчки их на холоде раскраснелись.
– Пока не проснутся, погуляю. Иди в дом, Настя, замёрзла.
Настя убежала, а я надела на голову капюшон и до самого верху застегнула замок куртки.
«Холодно сегодня! Василич ещё вчера объявил: «Побаловала осень теплом, пора и честь знать!», а сегодня бегают с Михаилом, позабыв про обиды; торопятся, укрывают на зиму розы».
За спиной зашелестели шины автомобиля, я остановилась и оглянулась. Серёжа подъехал ближе, вышел из автомобиля и пошёл к нам. Полы его пальто разлетались при широком шаге, но звука шагов слышно не было.
– Ты словно по воздуху идёшь, ступаешь абсолютно бесшумно!
– Здравствуй, Маленькая! – Он обнял меня и поцеловал. – Нос холодный. Замёрзла? – Теснее прижал к себе, другой рукой взялся за коляску и покатил.
– Как прошло? – спросила я.
Он безразлично пожал плечом.
– Подписали контракт и разошлись.
– А Его Высочество где?
– Отправился в Третьяковку. Предупредил, что вернётся к ужину.
– Ясно. Серёжа, а я рассмотрела подарок! – Я рассказала, как удивилась, обнаружив на браслете камни другого цвета, чем они были ночью.
Слушая, Серёжа самодовольно посмеивался.
– Первый камешек я приобрёл лет десять назад. А два других в прошлом году. Как раз перед тем, как узнали о детках.
– Весточка! – рассмеялась я.
– Всё не мог придумать, в каком украшении их использовать. Хотел колье, а потом остановился на браслете. Браслеты, пожалуй, единственное, что ты носишь. Камни, Маленькая, наши, уральские. Сегодня это большая редкость, только в частных коллекциях и можно найти.
– Спасибо, Серёжа! Я браслет вечером надену. У меня и наряд подходящий есть.
Мы шли мимо коттеджа, в котором жила семья Михаила.
– Серёжа, ты погуляй с детками, а я зайду к Светлане. Сейчас она должна быть одна. Катерина на кухне с Машей, Марфа в школе, Михаил с Василичем. – Я чмокнула его в щёку и побежала к коттеджу.
Светлана гладила бельё. Открыв на мой стук дверь, удивилась, молча попятилась, приглашая за собой и в то же время протягивая ко мне руки, чтобы забрать куртку. В гостиной смутилась, засуетилась, пряча трусы мужа, распяленные на гладильной доске, под полотенце. Я сделала вид, что ничего не заметила.
– Здравствуйте, Светлана.
– Здрасьте. – Она переложила ворох белья со стула на стол, обмахнула стул рукой и пригласила: – Садитесь.
Глаз её безобразно заплыл, сквозь узкую щёлочку виднелся зрачок и кровавый белок.
– Вы глазом видите, Светлана?
– Вижу. Этот, ваш врач Стефан, проверил. – Она усмехнулась и сморщилась от боли. – Сами пришли! Зачем? Сказали бы свекровке, я бы в дом пришла, не больная же… Вы беспокоитесь, наверное? Уходим мы! Свекровка уже вещи собрала, это последнее, – она кивнула на стопку выглаженного белья, – вчера выстирала, глажу вот, чтобы с собой чистое… – Опустив голову, Светлана огладила себя по бокам. – Стыдно мне и прощение просить совестно, да теперь всё равно, – вскинула взгляд и тотчас прикрылась веками, – извините, что в вашем доме… Я знаю, вы хотите, чтобы кругом была любовь, – при слове «любовь» она вновь усмехнулась, – ерунда это всё, нету её на белом свете, любви-то, кругом скотство одно…
– Светлана, я пришла поговорить о вашей дочери.
– О Марфе?! – испуганно вскрикнула она, вновь метнулась взглядом ко мне и не дошла, не дотянула до прямого взгляда в глаза, уставилась на мою шею или, может, подбородок.
Я вспомнила её призывный взгляд, обращённый к Сергею, и с раздражением подумала: «Прямым взглядом она смотрит только на мужчин», а вслух сказала:
– Девочке надо учиться.
– Вы… вы зачем пришли? Чтобы Марфу?!..
Увидев её страх, я поняла всю безнадёжность попытки договориться. Да и как можно разлучать мать и дочь? Само желание преступно.
Светлана всхлипнула и вдруг затараторила:
– Оставьте Марфу в своём доме! Пожалуйста! Вы же добрая! Ей нравится здесь! Она псов ваших полюбила. И свекровку… она молодая ещё, может работать, – Светлана упала на колени и протянула ко мне руки, – а мы с мужем уйдём! Бога буду за вас молить… – Она стала хватать мои ладони, стараясь дотянуться до них губами.
– Перестаньте! – заорала я, вскакивая на ноги и выдирая руки из её цепких пальцев. Я подняла руки над головой и спряталась от неё за спинку стула. – Театральщина какая-то! Я затем и пришла, чтобы уговорить вас оставить девочку в доме!