– Люблю. Как домой приезжаю.
– А как к новостройкам нашим относишься?
– Никак. – Я пожала плечом. – Лишь бы старый город не трогали.
– А я сержусь. Эта новая архитектура, как прыщи на красивом лице. Ну да моё время ушло. Вам с этими прыщами жить.
Потом Тата рассказывала о своих любимых:
– Бывало, смотрю на сынка и думаю, может, подменили мне его в роддоме случайно? Но нет – наш! Внешне-то он один в один Кирилл покойный. Поначалу, как Кирюша оставил меня, со мной казусы происходили. Валентин сядет за стол, как всегда, весь в мыслях своих – умри я, он сразу и не заметит, резко за чем-нибудь повернусь и вижу – живой Кирилл мой сидит. Сердце радостно зайдётся… потом одумаюсь. Теперь Валя всё больше и больше на отца походит, а я уж не путаюсь, привыкла, давно Кирилла нет…
Я ведь не попрощалась с ним, котлеты хотела к обеду пожарить, будь они неладны, за мясом на рынок пошла, а вернулась, Киречка мой сидит в своём кресле, книга на пол упала, а он не дышит. Успокаиваю себя, не мучился без меня, лицо спокойное. Видать, на том свете большая нужда в нём, раз так внезапно ушёл. И ведь не верю я в Бога, Лида, а не хочется, чтобы человек заканчивался кормом для червей. Неразумно и не по-хозяйски это! Не верю в сказки про тот свет, а встретиться с Кирюшей мечтаю. Один он у меня был, первый и последний, другого ни в мыслях, ни телом не знаю. В шестом классе училась, когда влюбилась в него. Он в соседнем дворе жил, старше меня, мотоцикл у него был трофейный. Отец его мотоцикл этот как-то добыл, с фронта на нём вернулся. Так вот, Кирилл въезжает во двор, мотоцикл под ним ревёт, воняет, девчонки прихорашиваться начинают, заглядываются на него, а я малая ещё, в сторонке от восхищения обмираю, какой Кирилл красивый, и запах вони его мотоцикла самый желанный. – Прервав саму себя, Тата строго посмотрела на меня. – Ты с норовом. Характер – не перебьёшь! Мужик покорности, да ласки от бабы ждёт. Сергей – твой! Не видела я, чтобы мужчина так женщину любил. Береги любовь его.
– Я тоже его люблю, Тата. И если его потеряю, то и жизни не станет – вместо жизни одна зола останется.
– Ну-ну. Что любишь, вижу, светишься вся! Да и как такого не любить? Знаю, Аська моя тоже, как кошка, в него влюблена была, сама мне покаялась, что грех готова была совершить. А я, знаешь, не виню её, по-бабьи понимаю. Несчастлива она с сынком моим, тот и днём, и ночью всё молекулы соединяет. Да добро бы большой учёный был, а то так, на кандидатскую ума хватило и всё на том. Не отец, не муж, не сын. А со снохой мне повезло! Больше, чем с сыном. Если бы не Аська, не знаю, как бы я смерть Кирюши пережила. Она молодец, всю семью на своих плечах вытягивает! Откуда и силы столько берёт? Внучок-то мой тоже жидковат. Телок. Совсем не в семя Кирилла ни сынок, ни внучек. – Она махнула рукой. – Заболтала я тебя. А по поводу любви, так тебе скажу. Любовь нельзя потерять, она не иголка. Любовь можно убить. Чего головой мотаешь? Не согласна?
– Я думаю, любовь нельзя убить, она не убиваема. Человек может отказаться от любви и сбежать от любимого, когда невмоготу. Но любить не перестанет никогда, потому что любовь либо есть, либо её никогда не было. Оттого любовь и называют духовным подвигом души.
Я засмеялась, а Тата внезапно легко согласилась:
– А и ладно, и хорошо, что не согласна. Пусть так и будет!
«Любовь можно убить» – эти остерегающие слова Таты я запомнила навсегда.
После похорон Таты, мы уговорили Андрея улететь с нами в Москву и пожить в усадьбе. Вначале он предпочитал одиночество – гулял по саду, уходил один в лес. Потом я стала видеть его с Настей. А спустя месяц он и Настя улетели вдвоём в Питер – Андрей разбирать вещи Таты, а Настя поддержать любимого. В течение следующего месяца Андрей познакомился с матерью Насти и её мужем, а Настя слетала в Прагу, чтобы познакомиться с родителями Андрея. И ещё один месяц спустя, они поженились. Думаю, так торопясь с женитьбой, Андрей надеялся заполнить пустоту, возникшую в его жизни с уходом Таты…
– Серёжа, на подлог или воровство Андрей не способен. Не верю я Николаю. Когда-то он клеветал Андрею на тебя, теперь тебе на Андрея.
Серёжа припарковал машину на площадке, с трёх сторон окружённую деревянными домиками, каждый с резным крылечком из трёх ступенек. Дверь ближайшего домика была открыта.