Олесь Михеевич прошёл мимо меня, не взглянув, а, выходя со двора, хлопнул калиткой.
– Чему ты улыбалась? – спрашивая и тоже улыбаясь, Серёжа наклонился надо мной.
– Вспомнила, как я хотела Катькины сундуки забрать, а она не отдала.
– Любая вещь, которая нравится тебе, автоматически становится ценной для Кати.
Я задумалась.
– Серёжа, я не знаю, как к этому относиться. Это хорошо или плохо?
– Сейчас, скорее, хорошо. Если так будет и дальше, станет плохо. Кате надо воспитать свой вкус и уметь делать выбор самой.
– Спасибо, Серёжа. Я возьму это на заметку.
Вновь стукнула калитка. Во дворик, опустив в землю глаза, вошёл Игнат. Я обняла за шею Серёжу; выпрямляясь, он поднял меня с шезлонга.
Игнат поставил на стол чугунок.
– Ну всё, садитесь кушать, пока горячее. Это картошечка с белыми грибочками и с зеленушкой. А это шаньги, тётка Таня напекла.
Он поставил на краешек стола завернутое в вышитое полотенце блюдо, приподнял край полотенца, и оттуда поднялся парок. Аромат наполнил ноздри, я сглотнула слюну и вытащила из-под полотенца шаньгу, обжигаясь, откусила и принялась катать кусочек во рту.
Вновь демонстрируя в улыбке щербину, Игнат достал из второго лукошка овальную стеклянную посудину с нарезанной большими кусками красной рыбой и представил:
– Рыбка горячего копчения, дед сам рыбу у нас коптит. – Он повернулся к Серёже. – Юсуф сейчас шашлык принесёт. А самовар я подам через полчаса. – Взглянул на меня, несколько секунд смотрел, как я ем шаньгу, и насмешливо предупредил: – Там тётка Таня ещё пирожки сладкие к чаю печёт, старается.
Я кивнула и торопливо сглотнула, чтобы высказать благодарность:
– Скажи своей тете Тане, что я такие вкусные шаньги ела только у своей бабушки в раннем детстве. Очень вкусно! Спасибо ей.
Я откусила следующий кусок, он засмеялся и, взмахнув пустыми лукошками, зашагал к калитке.
– Серёжа, садись. – Сняв салфетку с хлеба и полотенце с шанежек, я села и спросила: – Олесь Михеевич, он тебе кто?
– Никто, просто управляющий этим местом отдыха. Я когда в Москве жил часто тут отдыхал, с ним же и на рыбалку ходил, помнишь, рассказывал. Радушный или, как ты говоришь, тёплый человек.
В калитку постучали, приоткрыли, в проём просунулась кудрявая голова молодого мужчины. Он оглядел нас быстрыми черными глазами и, улыбнувшись, произнёс:
– Шашлик пришёль.
Протиснулся в проём, неся перед собой пластиковый лоток с положенными в него шампурами шашлыка. Подошёл, нерешительно осмотрел стол в поисках свободного места. Я убрала блюдо с шаньгами на шезлонг.
– Благодарю. Ставьте, пожалуйста.
Он водрузил лоток на стол, поглядел на меня, на Серёжу, улыбаясь, открытой ладонью указал на лоток.
– Вот. Шашлик барашка. Вкусна. – Указал ладонью на себя. – Я Юсуф.
Серёжа полез в джинсы за деньгами. Юсуф перестал улыбаться, выставил перед собой ладони.
– Нэт. Не нада. – Опять указал на лоток. – Кушай!
– Серёжа, он ждёт, когда ты оценишь вкус.
Серёжа вилкой стащил с шампура куски мяса к себе в тарелку, отправил один кусок в рот и пока жевал, Юсуф пристально следил за выражением его лица. Серёжа одобрительно кивнул.
– Хорошо.
Вновь улыбнувшись, Юсуф чуть склонился в поклоне, приложив правую руку к сердцу. Тотчас повернулся и пошёл к выходу.
– Спасибо, Юсуф, – крикнула я ему в спину.
Он оглянулся, покивал на ходу:
– Кушай! – и аккуратно прикрыл за собой калитку.
Засмеявшись, я посмотрела на Серёжу.
– Такой милый. Встречаешь хорошего человека, и на сердце теплее становится.
– Ты почему не ешь?
– Я от жадности три шаньги уплела, наелась. Теперь вот думаю, как бы мне пирожков сладких ещё поесть.
– Хочешь, я рыбку тебе разберу? Это кижуч.
Я заколебалась… и кивнула.
– Хочу! но только маааленький кусочек.
После обеда мы отправились на озеро. Проходя мимо добротного дома хозяев, увидели мужчину, сидевшего на скамье возле дома. Мужчина плёл корзину. Чуть в стороне от него женщина развешивала мокрое бельё, то самое – белое накрахмаленное бельё, что восхитило меня в спальне. Серёжа поднял руку в приветственном жесте. Мужчина крикнул:
– Здравствуй, Сергей Михалыч.
Женщина оглянулась и посмотрела на нас из-под ладошки.
– Батя уже порадовал, что ты приехал. Я позже, вечером загляну, пообнимаемся.
Перебивая мужчину, женщина звонко крикнула:
– Здравствуйте!
– Здравствуй, Глеб! – Женщине Серёжа поклонился. – Здравствуй, Анна Олесьевна!
Они проводили нас глазами.
На берегу Серёжа бросил в лодку покрывало и плед, взятые из домика, разувшись, туда же поставил обувь и закатал до колен джинсы.