– Маленькая, садись.
Он помог мне забраться в лодку, отвязал её от причала – толстой ржавой трубы, вбитой в землю, толкнул, разогнал по отмели и запрыгнул.
– На такой лодочке мы с тобой ещё не катались! – Засмеялся, поглядывая на меня и вставляя весла в уключины.
Ворот его лёгкой, льняной рубашки был расстёгнут до самого пупка, рукава закатаны. Свесив руку за борт, я бороздила воду ладонью и смотрела, как расслабляются и напрягаются мышцы его кистей и предплечий, ворочая весла, как перекатываются мышцы на груди. Он перехватил мой взгляд и усмехнулся.
– Я люблю тебя, – тихо сказала я. – Я не умею рассказать, как я люблю тебя, Серёжка!
– Иди ко мне. – Он положил весла на борта лодки и протянул руку. – Иди, поцелуй меня.
Я не знаю, плыла или нет наша лодка – пока мы целовались, она легко покачивалась на воде. Серёжа расплёл мою косу, зарывшись пальцами в волосы, осторожно сжал их в кулак, оттянул назад мою голову, ощупывая взглядом лицо, прошептал:
– Я скучаю, Маленькая. Я очень скучаю. Возвращайся ко мне, Девочка.
«Я не знаю, как, Серёжа! Я тоже скучаю. Мой день наполнен детьми или хлопотами по хозяйству. Только ночью, закрывшись в спальне и оказавшись в твоих объятиях, я выбрасываю из головы нужды других. Незаметно вначале, отнимая время по чуть-чуть, а с годами всё больше и больше, наша семья теперь оставляет нам друг для друга только ночь. И я не могу это изменить».
– Ты передумала загорать? – Сняв рубашку и подставив плечи жаркому солнцу, Сергей вновь работал вёслами, а я вновь любовалась игрой его мускулов.
Я с сомнением посмотрела в сторону далёкого берега, он насмешливо улыбнулся. Расстегнув пуговички на спинке платья, я стянула его через голову. Сергей стал рассматривать мои плечи, грудь, прозрачные трусики. Заметив моё смущение, усмехнулся и отвёл глаза.
– Как же редко мы бываем вместе, если ты стесняешься моего взгляда! Ты не стеснялась даже тогда, когда мы только встретились. – Он грустно покачал головой. – Лидка, ты ведь жена моя!
Я почувствовала, что краснею, и опустила глаза. Помолчав, он сменил тему:
– В пятницу лошади приедут.
Забыв о смущении, я засмеялась и всплеснула руками.
– Ты ребятам уже сказал?
Сергей улыбнулся.
– Нет.
– Катька меня только сегодня пытала, когда она и Макс на «взрослых» лошадок пересядут. Серёжа, вот радости-то будет!
– Посмотрим, – сурово сказал он, но глаза блеснули лукавством. – В субботу буду принимать экзамен по выездке. – Он оглянулся. – Маленькая, посмотри, что там за спиной? Здесь где-то островок должен быть с берёзкой, маленький совсем.
Я приподнялась, стараясь поверх его головы рассмотреть, искомое пристанище:
– Островов несколько, мой капитан; прямо по курсу берёзы не вижу, вижу иву.
Я села на место и увидела его жадный взгляд, и тут… я подставила ладони под груди, чуть приподняла их и призывно взглянула в его лицо.
Изменившимся, хриплым голосом Серёжа предупредил:
– Сними трусики, Девочка, порву.
Лодку Серёжа загнал на остров одним рывком и почти всю целиком. Выхватил из неё покрывало, одним взмахом рук развернул его и бросил на землю. Я шагнула с борта прямо в его объятия.
– Если бы я умела творить стихи, я бы воспела страсть! Не только любовную, но любую! Страсть – главную привилегию Жизни! Ту, что испепеляет разум – ту, что, отринув барьеры и комплексы, отринув скверну эгоизма, хотя бы на несколько секунд дарует человеку пребывание в бытии. Ту, что пробуждает внутреннюю Шакти! Ту, что, сгорая, опустошает до дна, но возвращается и вновь наполняет желанием! – Я с удовольствием потянулась, приподнялась и прогнулась в спине, открывая грудь лучам заходящего солнца. Шумно выдохнув, вновь упала на спину. – Серёжка, я самая счастливая женщина! Слышишь? Нет женщины счастливее меня! У меня есть любимый, мой Бог!
Серёжа молчал. Я приподняла голову, он лежал с закрытыми глазами.
– Ты согласен?
– С чем? С тем, что страсть очищает?.. Так не у всех, Девочка.
– А у тебя так?
Серёжа долго не отвечал, ощупью коснулся моих волос и стал перебирать пряди.
– Серёжа…
Вздохнув, он приподнялся и навис надо мной, пытливо всматриваясь в глаза.
– Девочка, я не могу постичь тебя. Ты только что краснеешь под моим взглядом, когда я любуюсь тобой, и тут же, спустя считанные минуты, бесстыдно манишь к соитию. Лучистые глазки темнеют, утрачивают свет и превращаются в омут соблазна. Я теряю разум, теряю волю. Иногда я боюсь своей страсти, боюсь совсем потерять себя, боюсь, что провалюсь в омут и… и не выплыву.