– Да, Антонина Дмитриевна, деток у нас с Маленькой двое – Максим и Катя.
Она кивнула.
– Ну, дай бог! Лишь бы здоровы были! Пойду девок потороплю, давно уж всё готово, чего-то телятся, стол не накрывают.
– Антонина Дмитриевна… баба Тоня, я помогу вам, – вызвалась я.
Она остановилась и легко согласилась:
– Пойдём.
Кухня располагалась не в доме, а в отдельном строении. Просторное помещение с русской печью и современной кухонной техникой встретило громким говором одной женщины и смехом другой. Как только я вошла, и смех, и речь резко оборвались – забыв о деле, обе женщины дружно уставились на меня.
Антонина Дмитриевна усмехнулась.
– Так мы и до утра за стол не сядем. Гости уже пришли, а у нас и стол не накрыт.
Женщины опустили головы и вновь занялись делом.
– Вот помощницу вам привела, знакомьтесь. Может с гостьей дело быстрее пойдёт.
– Здравствуйте! Я Лидия.
– Анна, – бегло взглянув, представилась одна – та, что днём развешивала бельё у дома.
– Татьяна, – сверкнула глазами другая.
Все три женщины были очень разные. Антонина Дмитриевна – высокая, в болтающемся на худом теле платье, со строгим пучком седых волос на затылке, явная доминанта в семье. Её дочь того же роста, что и мать, пышнотелая красавица, в откровенно декольтированном, аляповатой расцветки платье, с вихрастой стрижкой и тёмным пушком над верхней губой. Высветленные волосы её торчали в разные стороны, добавляя прелести круглому, с яблочками щёк лицу. Татьяна – маленькая ростом, узкобёдрая и широкоплечая, как мальчик, в коротких, открывающих тонкую щиколотку, брючках и водолазке с короткими рукавами. Водолазка рельефно обрисовывала её большую грудь, не скрывала и борозд-углублений на обоих плечах, образованных бретельками бюстгальтера под тяжестью грудей. Лицо её с острым носиком и чёрными озорными глазками готово было рассмеяться в любой момент.
Я улыбнулась.
– Рада познакомиться. Анна. Татьяна. Чем я могу помочь?
Мне предложили нарезать хлеб. Вымыв руки, я принялась за дело – каравай хрустел и сыпал крошками под ножом. Нарушая неловкое молчание, я заговорила первой:
– Я у вас будто в детство вернулась, на каждом шагу бабушку вспоминаю. Вначале с бельём крахмальным встретилась, я на таком маленькой спала. Бабушка признавала только кипенно-белое постельное бельё, никакого цветного, и всегда его крахмалила. В современном мире такое бельё – роскошь! – Я взглянула на Анну, щёки её покрылись лёгким румянцем удовольствия. – Потом Игнат к обеду шаньги принёс, такие же вкусные, как шаньги из моего детства. Бабушка их тоже в русской печи пекла. – Я засмеялась и кивнула в сторону печки. – И печь у неё такая же была – большая и белёная известью. Я просила Игната мою благодарность пекарю передать, теперь вот могу лично спасибо сказать, – я посмотрела на Татьяну. – Спасибо, готовите вы замечательно вкусно!
Татьяна вновь сверкнула глазами, но, как и Анна, отмолчалась. На кухне вновь повисла тишина.
«Им что, запрещено говорить с чужими?» – задалась я вопросом, перекладывая куски хлеба в поданную бабой Тоней корзинку.
– Детка, а бабушка твоя жива? – спросила она.
– Нет. Она умерла. Она мне всё время повторяла: «Учись, доча, пока я жива». Теперь я и рада бы поучиться, да нет её уже. Я первую свою вязаную вещь связала из точно такого пуха, из какого связан ваш подарок. Бабушка напряла пряжу, она же научила вязать, я и связала. – Я поочерёдно посмотрела на каждую из трёх женщин. – Я не знаю, кого благодарить за подарок.
Молодые обратились взорами к Антонине Дмитриевне.
– Я вязала, детка, я и шерсть пряду. Как твою бабушку звали?
– Баба Люба. Любовь Никаноровна.
– Скучаешь по ней?
– Помню. Просто помню. Благодарю, баба Тоня. За подарок, за добро ваше, за руки умелые.
– Носи на здоровье, детка, хорошая ты, благодарная. Повезло Сергей Михалычу с тобой!
Засмеявшись, я покачала головой.
– Это мне повезло с ним!
Дверь рывком распахнулась, и на пороге возник Игнат с пустыми лукошками в руке.
– Тёть Тань… – воскликнул он и запнулся, увидев меня. Потом разулыбался и наклонил голову. – Здрасьте.
– Добрый вечер, Игнат.
– Тёть Тань, положи мочёной капустки и огурцов малосольных по две порции. – Мальчик подошёл к столу, зачерпнул ложкой салат из миски и торопливо отправил себе в рот.