Мы только свернули с дороги, а ворота уже поползли вбок, открывая проезд. Фары высветили Пашу, стоявшего у двери в сторожку и псов с обеих сторон от него.
Серёжа приостановил машину и опустил окно с моей стороны.
– Добрый вечер, Паша, – поздоровалась я.
– Привет, Маленькая! Хорошо отдохнула? – Он наклонился к окну и взглянул на Серёжу. – Всё в порядке?
Мы дружно кивнули.
– Дома тоже всё в порядке.
– Благодарю, Паша. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
Машина тронулась, псы пристроились по бокам, повизгивая и заглядывая в окна, и, чтобы поберечь их, Серёжа ехал медленно – в нашей новой усадьбе от въезда до дома было далеко.
В гостиной, полулёжа в кресле, читал Стефан.
– Добрый вечер, Стефан. Ждёшь?
– Машу отправил спать, обещал, что дождусь вас.
– Спасибо. Ты нас ждёшь, Даша – тебя.
Он криво усмехнулся, закрыл книгу и поднялся из кресла. Я подошла и, встав на носочки, потянулась к его щеке. Он наклонился.
– Доброй ночи, Стефан. – Я поцеловала его и побежала на второй этаж в спальни детей.
Отношения Стефана и Даши совсем испортились. Стефан до ночи оставался в доме или в своей мастерской. Маша нашептала, что он давно не посещает супружескую спальню, на что Даша, ничуть не стесняясь дочери, вслух грозится завести любовника.
– Ты бы поговорила с Дашкой, Маленькая. Девчонку-то жалко, любит Анька Стефана, плачет тайком. А мамаше всё нипочём, будто и не замечает зарёванных глаз дочки.
«А я уже не знаю, как с Дашей говорить. Даша и разводиться не хочет, и жить со Стефаном мирно не может».
Ступая на носочках, я склонилась над тахтой Максима, и его руки ласково обвились вокруг меня.
– Мама.
– Не спишь, милый?
– Я почувствовал тебя, когда ты дверь открыла, и проснулся.
Он подвинулся, давая мне место рядом с собой.
– Как день прошёл, сынок?
– Что случилось в нашем поместье-королевстве? – Я почувствовала, что он улыбнулся. И тотчас вздохнул. – Плохо… я не справился.
Макс умолк, я поцеловала его в горячую щёку, ожидая продолжения. Обняв за плечи, он потянул меня к себе, и на ухо повинился:
– Я не знал, как себя вести. Даша сегодня осмеяла Катю. Катька расхвасталась, что ты разрешила ей не убирать в комнате. Даша вначале осмеяла её ленивицей и неженкой, потому что у папы денег много, а потом рассердилась почему-то, сказала… обозвала Катю… неряхой, она сказала другое слово, грубое… я растерялся, не защитил Катю.
– А дед где был?
– Дед уже в кабинет ушёл. Мы со стола убирали после обеда. Никого не было, мы втроём и ещё Анюта была.
– Катя расстроилась?
– Да. Глаза сузила и ничего Даше не сказала. Но я чувствовал, что ей хотелось заплакать. Мама, что я должен был сделать?
– Думаю, ничего, сынок. Спи, милый. Завтра поговорим. – Я поцеловала его в лоб. – Доброй ночи, родной.
– Доброй ночи, мама.
В комнате Кати был включён ночник – соляная лампа. Катя не боялась темноты, ночник она включала для меня.
– Мамочка, ночник, чтобы ты не искала меня в темноте. Ты, когда поцелуешь меня, выключай его, – объяснила она после первой же своей ночи в отдельной спальне.
Катя спала на животе, положив головку набок и разметав руки и ноги по своей большой кровати. Плюшевый медведь громоздился кверху попой на краю, по-видимому, сброшенный во сне хозяйкой с кровати, застрял на полпути к полу.
Я наклонилась, поцеловала румяную щёчку дочки.
– Доброй ночи, Катюша. Прости, маленькая, что не была рядом, когда тебя обижали.
Катины ресницы дрогнули, она прошептала:
– Мамочка.
– Спи, Котёнок. Сладких снов.
Легко коснувшись губами волос Кати, я выключила ночник и вышла из комнаты.
Серёжа уже был в кровати – опираясь спиной на подушки, просматривал сообщения в смартфоне.
– Серёжа, я в душ.
– Иди ко мне.
Я остановилась в нерешительности, он положил телефон на тумбочку и повторил:
– Иди ко мне, Девочка.
Помедлив, я стянула через голову подаренный свитерок, подняв руки, начала расстёгивать пуговички на спинке платья.
– Иди, я помогу.
Я отрицательно покачала головой, сняла платье так же, как и свитер, через голову, не отрываясь взглядом от его глаз, сняла трусики. Огладила себя ладошками по бокам.
– Ты сказал, что не видишь меня в спальне. Смотри. – Я обеими руками собрала волосы, придержала на макушке, освободив от их завесы плечи, грудь, спину. Покачивая бёдрами, медленно повернулась вокруг своей оси. – Хочешь, я потанцую для тебя?
– Иди сюда! – В третий раз повторил он. В его охрипшем голосе прозвучали повелительные нотки.