Я уронила руки, волосы рассыпались по плечам; под взглядом его, ставших тёмными, глаз, я подошла к кровати. Коснувшись моей шеи, он медленно повёл руку вниз к паху, большим пальцем погладил возвышенность лобка, и у меня перехватило дыхание.
– Забирайся.
После, догоняя друг друга в спиральном вихре огненной лавы, мы смеялись с детской беззаботностью, на краткий миг освободившись от желаний и обязательств и чувствуя только любовь.
– Ты сегодня целенаправленно соблазняешь, – произнёс Сергей, наблюдая за тем, как я расчёсываю волосы после душа.
Бросив расчёску на туалетный стол, я посмотрела на него в зеркало и, ведя пальцем по окружности соска, лениво отозвалась:
– Тебе не нравится?
– Я плохо контролирую себя и боюсь оказаться неосторожным. – Сергей потянулся к прикроватной тумбочке, выдвинул ящик, пошарил в нём рукой и протянул мне на ладони какой-то предмет. – Взгляни.
Я поднялась и подошла к кровати. На его ладони лежала монета, согнутая под прямым углом. Он зажал её между пальцев и разогнул, на месте изгиба осталась неровная полоса, затем, перпендикулярно этой полосе, Серёжа вновь согнул монету.
– Я случайно обнаружил.
Я села на кровать и тоном строгого педагога произнесла:
– Очень хорошо, что обнаружил. – Сделав многозначительную паузу, продолжала: – Теперь мы без куска хлеба не останемся, в случае чего… – Я рванулась прочь, и не успела. Пойманная за талию, пропищала: – в случае чего… будешь в цирке… выступать.
После недолгой возни он вернул меня на кровать и сковал объятиями. Целуя ухо, горячо прошептал:
– С ума схожу! Маленькая, ты не понимаешь, как ты соблазнительна!
Я уклонилась от поцелуев, заглянула ему в глаза и спросила:
– Было в твоей жизни так, чтобы ты нанёс себе вред, не рассчитав усилие?
Сергей задумался и ослабил руки. Я высвободилась.
– Точно так, как ты не можешь ненароком ударить сам себя или ненароком сломать сам себе кость, точно так, ты не можешь нанести вред моему телу. Какая бы страсть тобой не владела, внутри есть ограничитель усилия. Этот подсознательный механизм работает всегда, когда ты имеешь дело с хрупким предметом или живым существом. Я не умею объяснить, но чем больше сила человека, тем более надёжно работает подсознательный механизм контроля, и дублировать его контролем со стороны сознания не имеет смысла, а, может быть, и вредно. Люди, которые боятся ненароком раздавить в руках хрупкую фарфоровую чашку, как правило, её роняют. – Я поцеловала его в подбородок. – Серёжка, как ты не понимаешь, в моей голове живёт прямая корреляция – я тем более желанна, чем менее ты способен контролировать себя! – Я помолчала, изготавливаясь к прыжку и, взглянув на него из-под ресниц, спросила: – Возьмёшь меня в ассистентки? – Взвизгнула, уклоняясь от захапистых рук и… опять не успела.
День второй
Даша пришла в спальню, как и положено, перед завтраком. Сергей уже ушёл, торопясь до отъезда из дома встретиться с детьми.
– Маленькая, доброе… – Даша запнулась, увидев, что я и одета, и причёсана. – Ты уже сама справилась?
Завязывая поясок платья, и не взглянув на неё, я холодно ответила:
– Сама справилась, Даша.
– Ааа. – Она помолчала, растерянно топчась у двери, не проходя ни вглубь спальни, ни ко мне в гардеробную. – Ну, я тогда пойду?
– Нет, не пойдёшь.
Повернувшись к ней спиной, я достала туфли с полки. Надела, оглядела себя в зеркало, и только потом подошла к ней. «Неужели всегда за безупречной красотой прячутся злость, жадность, глупость? – вопрошала я про себя, изучая её лицо. – Бывает ли, чтобы столь совершенная внешность совмещалась с умом и ангельским характером?»
Я вздохнула, стрельнув глазом из-под ресниц, Даша затаилась.
– То, что я сейчас скажу, я больше повторять не буду, – начала я, – поэтому будет лучше, если ты усвоишь сказанное с первого раза.
Дашин взгляд метнулся ко мне и испуганно застыл. И я продолжала:
– Если ты ещё раз позволишь себе излить свою зависть и злость на моих детей, я тебя выгоню. Выгоню, как бешеную собаку. Ты поняла, Даша?
Она отступила назад к двери и кивнула.
– Надеюсь, тебе достанет ума извиниться перед Катей?
Она опять кивнула.
– И поблагодари моих детей за сдержанность, ни тот, ни другой ничего не сказали деду.
Дашины глаза округлились, видимо, мысль о том, какой будет реакция Андрэ в ответ на её заявления в адрес Кати, посетила её только сейчас.
– И ещё, Даша, – чувствуя брезгливость, я не стала этого скрывать, – что ты, как гулящая девка, размахиваешь угрозой завести себе любовника? Приличные замужние дамы даже мысли такой не допускают, а если и допускают, то молчат об этом.