Лицо Даши стало пунцовым, низко опустив голову, она сдавленно прошептала:
– Стефан не спит со мной.
– Вывесив флаг доступности, ты полагаешь привлечь мужа в спальню?
По её щекам, догоняя одна другую, побежали частые слёзы. Я опять вздохнула. Даша всегда была скорой на слёзы.
– Проходи, Даша, садись.
Будто только и ждала приглашения, Даша устремилась к диванчику, села, притиснув друг к дружке округлые коленки, и спрятала лицо в ладонях. «Слёзы бывают разные, – подумала я. – Слёзы от физической боли льются сами по себе и приносят облегчение. Бывают слёзы раскаяния – плач, рвущий душу и больше напоминающий вой. Бывают слёзы обиды, когда попранное самомнение жалеет себя. А ещё слёзы злости, когда не удаётся получить то, что хочется. Но есть слёзы-ложь, манипуляция, излюбленный инструмент женщины, чтобы надавить на чувство вины и вызвать жалость». Я отвернулась от Даши и подошла к окну, выжидая, когда она наплачется. У конюшни резвилась Кармен – взбрыкнув, она подбросила зад в воздух. Стефан что-то сказал ей, ведя в поводу оседланного Мустанга. Кармен подбежала к Мустангу и ещё раз взбрыкнула. Я улыбнулась, оглянулась и перехватила взгляд Даши. Застигнутая врасплох, она тотчас потупилась и, заминая подол платья в кулачок, попросила:
– Маленькая, научи, как вернуть Стефана.
– Я не могу, Даша.
– Почему? – вспухла она тотчас губками – красивый синеглазый ребёнок, сломавший куклу и искренне ожидающий, что по его желанию игрушка станет прежней.
Я безразлично пожала плечами.
– Я не знаю почему, Даша. Вопрос не ко мне. Я много раз говорила тебе об ошибках в отношениях со Стефаном, ты меня не услышала.
– Ты можешь помочь! Поговори со Стефаном, Маленькая. Стефан мой муж!
– Да, Даша, к несчастью для Стефана, Стефан твой муж. И его семейная жизнь – это ежедневная морось высказанного, полувысказанного или невысказанного, но молча демонстрируемого, недовольства. Ржавчина недовольства давно съела краски с ваших отношений, сделав их слякотно серыми.
– Неправда, я люблю Стефана! – Дашины щёки опять обзавелись ручейками слёз.
Я покачала головой.
– Не лги, Даша, ты никогда не любила, не любишь и сейчас. Ты хочешь управлять. Ты требуешь, чтобы Стефан был таким, каким ты хочешь его видеть. Скажи, какое отношение к любви имеют твои требования и желания?
Даша заплакала в голос, как маленькая девочка, размазывая кулачками слёзы и потёкшую тушь по щекам. «Дитя, не знавшее любви, став взрослым, не сумеет любить. А в Даше и места для любви нет, в Даше обильным цветом цветут жадность и зависть».
Её слёзы иссякли не сразу, на этот раз искренние, они оставили свой след на её лице в виде припухших и покрасневших глаз, напоминали всхлипываниями, уже сухими, но глубокими, сотрясавшими красивые плечи Даши.
– Иди умойся, – велела я.
Скрывшись в ванной, Даша долго плескалась и сморкалась; наконец, перекрывая шум воды, крикнула:
– Маленькая, чем лицо промокнуть?
– В шкафчике махровые салфетки.
Выйдя наружу, она смущённо улыбнулась и спросила:
– Красивая?
– Красивая, Даша! Всё равно красивая! Самая красивая в семье!
Даша вновь жалобно попросила:
– Помоги мне, Маленькая.
– Даша, я не могу. Ты просишь невозможного. Я не могу тебя переделать. Если любишь, сама найдёшь способ вернуть Стефана.
– Не отказывайся, Маленькая! Ты говори, в чём я не права, ругай меня. Когда ругаешь, я лучше понимаю.
Я усмехнулась.
– Хорошую же роль ты мне уготовила! Ты полагаешь, мне нравится тебя ругать? Ты завтракала?
Она кивнула.
– А я нет. Пошла я, Даша! Дети меня заждались и Серёжа.
Я выбежала из спальни и припустила бегом по коридору, а на лестнице влетела в раскрытые объятия Серёжи.
– Дождался! – обрадовалась я. – Не уехал! О, Серёжа, спасибо!
– За тобой иду, – сердито буркнул он.
– Прости. Я с Дашей задержалась, плачет. Поцелуй меня.
Он покрыл моё лицо сдержанными, летающими поцелуями и спросил:
– Проводишь?
Не открывая глаз, я отрицательно покачала головой.
– Ещё поцелуй. Мало.
Долгий страстный поцелуй вызвал желание. Серёжа хрипло сказал:
– Девочка, хватит. – Прижимая к себе за плечи, целуя то в висок, то в лоб, он увлёк меня вниз по лестнице.
Дети примолкли за столом и, боясь помешать, отвели от нас взгляды. Я помахала им рукой.
– С добрым утром! Я папу провожу и вернусь!
Целуясь на ходу, мы вышли на террасу. Псы навязчиво напоминали о себе, кружили, с каждым кругом сужая радиус, и всё плотнее липли к ногам. Я засмеялась. Серёжа тоже. Лорд, отвечая на его смех, поднялся на задние лапы, норовя передними утвердиться на его плечи. Закрывая меня от пса, Серёжа оттолкнул его: