– Нельзя, Лорд.
– Удачи, Серёжа! Пусть дела твои свершаются легко. Люблю тебя.
Серёжа ещё раз поцеловал меня быстрым поцелуем и сбежал по ступенькам к машине.
Запустив пальцы в загривки псов, я смотрела, как машина тронулась, пёсики взглянули на меня, я убрала руки, но они за машиной не побежали. Старенькие мои пёсики.
Детки и граф уже позавтракали и не расходились, ожидая меня. Ждала и недовольная моим опозданием Маша. Пока я здоровалась с детьми, она, собрав руки под грудью, помалкивала, потом, когда я села и придвинула к себе тарелку, постояла за моей спиной некоторое время и, так и не решившись выразить недовольство, удалилась на кухню.
Андрэ остался составить мне компанию, а дети, захватив свою посуду, понесли её на кухню. Я слушала, как они благодарят Машу за завтрак, а Маша нараспев отвечает:
– На здоровье, Катя, внученька моя золотая! На здоровье, Максим, сыночек!
– Не знаешь, – спросила я у графа, – почему у Маши и Василича Катя – внученька, а Максим – сыночек?
Андрэ рассмеялся.
– А я, детка, признаться, и не замечал разницы, – он покачал головой, прислушиваясь к разговору на кухне. Искоса посмотрел на меня и предположил: – Может быть, доченька для них ты? Знаешь, детка, тебе, на самом деле, удалось создать нечто вроде семьи в своём доме. Совершенно чужие по крови и разные по интеллекту люди действительно воспринимают себя членами одной семьи.
– Мы с тобой тоже чужие по крови. – Я с удовольствием откусила от оладушка, смазанного клубничным джемом, и замычала: – Ммм… обалдеть, как вкусно… прости, Андрей, другого слова не нашла… ммм…
Андрэ помолчал, с улыбкой наблюдая за мной, и сказал:
– Детка, ты – моя мечта, свою любовь я мог выразить только, как отец.
– Мне не нравится твоё настроение, Андрей. Хандришь?
– Чуть-чуть. Без тебя дом замирает.
Заканчивая завтрак, я спросила:
– Пойдёшь смотреть на работу деток на манеже? – и, получив согласие, с обречённым видом добавила: – Нуу, тогда встретимся на скамье у манежа, а я пока пойду получать нагоняй от Маши.
Усмехнувшись, Андрэ, напутствуя, похлопал меня по руке.
Маша чистила овощи, стоя у раковины боком к входу.
– Машенька, благодарю, завтрак очень вкусный!
Маша не повернулась ко мне и не ответила. Я обняла её и виновато прижалась лбом к плечу.
– Оладушки неудачные, – проворчала она. – Тесто плохо подходило. Закваску Катерина не подкормила вовремя, может, потому.
– Не знаю, что там у тебя не подходило, оладушки – объедение! Я три штуки съела. И заметь, это после омлета.
– Правда?! – обрадовалась Маша и развернулась ко мне со счастливым лицом. – Зря я переживаю?
Я кивнула. Маша вспомнила, что она мной недовольна, и счастье на её лице померкло.
– Не умасливай, сержусь я на тебя.
– Вижу.
– Что видишь-то? Детки соскучились по матери, сутки тебя не видели. Сергей Михалычу уже уезжать надо, он ждёт, когда жена его проводить соизволит, а она разговоры с Дашкой ни о чём разговаривает. Тебе кто дороже-то? Чего молчишь?
Я вздохнула.
– А что ответить? Ответить нечего. Права ты.
– Сама знаю, что права! – Она сердито от меня отвернулась.
Я посмотрела через окно кухни на спины, удаляющихся от дома Андрэ и детей – направляясь к манежу, они шли по дорожке, сопровождаемые, уже перебежавшими на другую сторону дома, собаками.
– Иди, не вздыхай, – смилостивилась Маша, – сама со стола уберу, сейчас и Катерина явится. Она сегодня дома стирку затеяла, убежала бельё развешивать. Марфу в гости ждёт.
Я поцеловала Машу и бросилась догонять деток.
Играя с отцом в баскетбол, Макс уже давно научился правильно группироваться при падении. Сегодня правильно падать предстояло учиться Кате.
– С добрым утром, Стефан! – крикнула я, подбегая к манежу.
Катя усаживалась в седло, Стефан помогал ей, придерживая Кармен. Оглянувшись, он, как всегда, ощупал моё лицо внимательным взглядом, и только потом наклонил голову в приветствии. Взяв поводья, Катя по-взрослому кивнула:
– Благодарю, Стефан, – и направила лошадку по кругу манежа.
– Детка, Котик прекрасная наездница, – похвалил Андрэ, – смотри, как спинку держит!
Я попятилась, ориентируясь на его голос и стараясь посмотреть на детей критичным, оценивающим взглядом. И Катя, и Макс вполне уверенно управляли своими лошадками.
«Думаю, экзамен отцу детки сдадут. Макс прекрасно чувствует лошадь. – Наблюдая за сыном, я почувствовала гордость. – Так на лошади держится только один человек – Его Высочество! Растёт мой сын. А на Мустанге он, и в самом деле, выглядит комично».