– Детка, не упади, – остерёг меня Андрэ, – ты уже дошла до скамьи.
Засмеявшись, я оглянулась и села, привалившись к плечу графа.
– Катька хороша, но играет на публику. Видишь? Держит себя несколько картинно.
– В Кате рождается женщина. – Андрэ высвободил руку, к которой я привалилась, и обнял меня. – Наш Котик делает первые попытки в искусстве очаровывать.
– Ей мальчики из класса названивают. Одного зовут Ростислав. Я случайно на экране смартфона подглядела.
– Постой! Ведь мальчики из класса намного старше её.
– Ну, ненамного. Мальчикам по двенадцать.
– Она с тобой делится?
Я покачала головой. Ни Катя, ни Макс не обсуждали со мной своих отношений со школьными товарищами.
– Молчит.
Успокаивая, Андрэ похлопал меня по руке, и я сменила тему разговора.
– Серёжа сказал, в пятницу лошади приедут.
– Для детей? Не рано?
– Ну, Максиму уж точно не рано, вот-вот ногами по земле чертить будет.
Я провела пальцем по выпуклым жилкам на руке Андрэ, кожа рук была чистой, никаких старческих пятен. Длинные аристократические пальцы, с удлинённой розовой, отполированной Дашей до блеска, ногтевой пластинкой, ласково переплелись с моими пальцами. Неожиданно для себя самой, я сказала то, что давно обдумывала про себя, но не решалась высказать вслух:
– Андрей, мужчина не должен быть одиноким… не должен лишать себя женской ласки.
Я физически ощутила состояние ступора, в которое ввергла графа своим в высшей степени бестактным заявлением. Терзаясь его длительным молчанием, я уже собралась просить прощения, как он спросил:
– Ты хочешь спровадить меня с глаз долой?
Теперь уже я испытала шок. Возмутившись нелепостью его предположения, я резко выпрямилась и развернулась к нему всем телом.
– Что ты такое говоришь, Андрей? Куда спровадить? Почему? Ты грустишь, а я хочу, чтобы ты был счастлив! Женщины заглядываются на тебя, а ты наглухо захлопнул дверь в личные отношения.
Глядя мудрыми добрыми глазами, он улыбнулся мягкой, чуть ироничной улыбкой.
– Я стар, детка.
– Стар тот, кто считает себя старым!
– Оставим это. Иди ко мне. – Он вновь привлёк меня к себе. – Восхитительная моя красавица!
Расслабленно опершись затылком на его плечо, я вновь обратила взгляд на манеж.
Катя на полном скаку свалилась с Кармен на расстеленные с обеих сторон беговой дорожки маты.
– Катя, ты поздно начинаешь группироваться, – отчитывал её Стефан, – ты падаешь, как рыхлый кусок пирога, а надо, как мячик, упруго, чтобы от матов отскакивать, понимаешь?
Катя не отвечала, украдкой размазывая по щекам слёзы, вновь забиралась на Кармен, вновь разгоняла её, на полном скаку направляла лошадку на дорожку между матами и вновь падала. Её картинность испарилась, позабыв о зрителях, она сердилась на саму себя, падая с каждым разом всё более неуклюже.
– Так и до увечья недалеко, – проворчала я, решительно направляясь к манежу, и, похлопав в ладоши над головой, объявила: – Перерыв.
Катя раздражённо крикнула:
– Мама, не мешай! – Разгоняя Кармен, она заходила на новый круг.
Ширины юбки мне хватало, и я решилась на трюк – дождалась, когда Кармен приблизилась, разбежалась и запрыгнула на пони позади седла; обхватила одной рукой Катю, другой аккуратно натянула поводья поверх её ручки. Кармен пробежала несколько шагов и послушно остановилась.
– Перерыв, Котёнок. Лошадка устала.
Катя всхлипнула, долго сдерживаемые слёзы рекой полились по разгоревшимся щекам. Я спрыгнула с пони и похлопала лошадку по шее.
– Хорошая лошадка, умница! Пойдём обсудим ошибки, Катя.
Катя вяло сползла с седла и поплелась за мной. Я выбрала для беседы скамейку под яблоней.
Молодая яблонька на радость Василичу отцвела рясно, веточки её, усыпанные завязью, клонились к земле, создавая укромный полог. Поднырнув под ветви, я присела на скамью.
– Иди сюда.
Катя неожиданно забралась ко мне на колени, как делала когда-то маленькой.
– Сегодня не твой день? – спросила я.
Глядя на растопыренные перед собой пальчики, Катя кивнула и смахнула со щеки слезинку.
– Урок номер один: никогда не старайся овладеть трудным делом без куража. Есть кураж – есть обучение, нет куража – делай то, что умеешь.
– А если куража вообще нет?
– Значит, нет мотивации, чтобы овладеть мастерством в данном деле. Поменяй дело. Значит, верховая езда – это не твоё.
– При чём тут верховая езда? – Зелёные, омытые слезами и ставшие пронзительно изумрудными глаза, взглянули на меня с обидой. – Зачем мне уметь падать, если я хорошо держусь на лошади?