– Доброе утро! Серёжу с Пашей только. Остальные сегодня дома. Блинчики твои все нахваливали.
– А ты-то ела? Маша икрой их нафаршировала.
– Ела. Вкусно. Спасибо.
– На здоровье. – Она вздохнула. – Стара стала, печь на двух сковородках едва поспеваю. Устала. Лида, вчера ждала тебя сказать, не дождалась. Мне Костя звонил.
– Как он?
– Говорит, всё в порядке. Про тебя спрашивал. Ты-то почему с ним не общаешься?
– Не знаю о чём. Рассказывать про своё счастье – ранить его, а расспрашиваю о нём, он молчит или начинает говорить, что забыть не может.
– Любит он тебя. – Вздохнула вновь мама. – Сколько лет-то уже прошло, как ты от него ушла? Четыре года или уже пять?
– Пять.
Я вспомнила Костю, стоявшего среди толпы встречающих в аэропорту Алма-Аты. Скользнув по мне взглядом, он шарил по лицам пассажиров в поисках моего, на тот момент изменившегося, и так и не узнанного им, лица.
– Уже пяять, – с растяжкой произнесла мама, – а он ждёт. Уже и нашёл бы кого за это время.
В полном молчании мы проехали большую часть пути. Я упорно прятала глаза от настойчивого взгляда Кости, старательно рассматривая город за окном автомобиля. Было раннее утро, Костя выбирал окружные дороги, но город так торопился начать новый день, что даже и эти многополосные трассы были уже перегружены транспортом.
– Лида, что случилось? – наконец, задал вслух свой вопрос Костя. Не дождавшись ответа, сухо, как водитель такси, спросил: – Куда едем?
– На дачу.
– Дом стылый, согреется только к завтрашнему утру.
Я не ответила.
– Лида, ночуйте дома! Если я мешаю, я уйду.
Обращаясь во множественном числе: «ночуйте», он имел в виду Пашу, по собственной инициативе бросившегося за мной в погоню и прилетевшего в Алма-Ату раньше меня.
– Костя, я приехала не на один день. Я собираюсь жить на даче.
– Анна Петровна знает?
– Нет. – Я усмехнулась и пояснила: – Необходимость возвращения возникла неожиданно.
Костя резко вильнул в сторону, объезжая затормозивший перед нами автомобиль. Водитель оного так обрадовался счастливой возможности взять на борт пассажиров, что не позаботился ни прижаться к обочине, ни хотя бы предупредить об остановке. Развалившийся на переднем сиденье, Паша подобрался и вполголоса остерёг:
– Слева.
– Вижу, – ответил так же вполголоса Костя.
Как только ситуация на дороге нормализовалась, я попросила:
– Костя, я к Насте хочу съездить.
– Хочешь, съездим. Я восьмого марта был.
– Спасибо.
Костя на дачу не повёз. Привез домой, припарковался во дворе нашей многоэтажки и, заглушив мотор, вышел из машины. Открыл дверцу с моей стороны и потребовал:
– Выходи.
– Костя…
– Лида, не дури, ночевать сегодня здесь будете. На даче холодно, ещё не знаю, как котёл запустится. Продукты опять же купить надо.
Я послушно вышла из машины и поднялась в квартиру, а Костя и Павел уехали на дачу запускать в доме отопление.
В квартире было всё по-прежнему. По-прежнему в гардеробном шкафу висели мои вещи, в спальне на туалетном столе стояли сундучки с украшениями, флаконы и тюбы с кремами. Даже зубная щётка в стаканчике в ванной и та была на своём месте.
Я пришла на кухню и заглянула в холодильник. На полках – сливочное масло, ветчина, хрен в баночке, открытая банка маринованных томатов, кефир в тетрапакете, сметана. На тарелке под опрокинутой миской большой кусок мяса. Я заглянула в овощное отделение и удовлетворённо кивнула: «У Кости – порядок! Всё, что нужно есть». Выдвинула ящик рабочего стола, где в банках хранились крупы – там тоже был полный комплект.
Проведя ревизию, я переоделась и занялась приготовлением обеда.
Пока тушилось мясо с овощами, я заглянула в морозильник, нашла ещё одну пачку сливочного масла, натёрла его на тёрке и вымешала с мукой и сахаром. Потом ссыпала промытый рис в казан, плотно закрыла крышкой и на нет уменьшила огонь. Среди консервов в ящике нашлась сладкая кукуруза. Я сбила майонез, нашинковала белокочанную капусту и огурцы, смешала с кукурузой, добавила куркуму, белый перец, молотую ламинарию вместо соли и заправила майонезом. Раскатала тесто, выложила его в форму корытцем, заполнила мороженой земляникой, залила жидким сметанным тестом и отправила выпекаться в духовку. Всё это время я вела мысленный диалог с мамой, придумывала слова и фразы, которые вызовут меньше обвинений, но получалось так, что я всё время оправдывалась.
Из гостиной донёсся бой часов, я прислушалась: «Два часа?», для достоверности оглянулась на кухонные часы: «Два. Что-то долго их нет, неужели котел не запускается?»
Выдвинув стол на середину кухни, я занялась сервировкой.