– Я как-то ел борщ в доме Сергея в Дюссельдорфе. – Он скорчил гримасу. – Особого удовольствия я не испытал.
– Не переживайте, мой принц, на столе у Маши будет что поесть и помимо борща. – Договаривая, я поспешила к Насте – прижав к себе деток, она спускалась по лестнице.
Малыши не спали, крутили головёнками по сторонам. Оказавшись на моих руках, Катя опять широко улыбнулась.
– Узнала? – обрадовалась я и рассмеялась, Катя радостно вскрикнула. – Ах, моя славная доченька, теперь и меня встречаешь, как папу!
Снаружи дома псы сразу создали тесноту – крутясь вокруг, обнюхали и меня, и Настю; отвлекаясь на запах детей, вдумчиво тянули носы в их сторону. Расталкивая их ногами, я двинулась к детской коляске. Паша поставил её у скамьи, примечательной своей бесполезностью. Установил сюда скамью – прямо против окон кухни, Василич; по-видимому, заботясь о Маше – выйдет любимая женщина между готовкой обеда и ужина и отдохнёт на свежем воздухе. На недоуменный вопрос Серёжи: «Зачем скамья с видом на дом, если в двух шагах терраса с мягкими диванами и видом на сад?», Василич не нашёлся, что ответить, но заупрямился и несмешно пошутил, дескать, с этой скамьи он будет петь серенады Маняше, когда та на него рассердится. Спасая задумку Василича, Серёжа заказал и установил над скамьёй кованую арку, а по краям поставил каменные вазоны. Я высадила вьющиеся розы, Василич старательно помогал розам обвиться вокруг стоек арки, и теперь скамья утопала в их обильном цветении, а в вазонах многоцветьем цвели астры. Воздух в этом прелестном уголке был наполнен густым жужжанием насекомых, которое в это время года не было назойливым, а было приятным, как последний кусочек лета.
Укладывая Катю в коляску, я спросила Настю:
– Погуляешь или здесь посидишь? – И засмотрелась.
Пшеничные волосы Насти нимбом золотились в лучах солнца, глаза, обыкновенно холодно серьёзные, сейчас вдруг наполнились глубиной и лучились. Любуясь цветами, Настя улыбалась мягкой, едва заметной улыбкой.
– Красивая ты, девочка! – восхитилась я.
Она смутилась – пушистые ресницы испуганно взлетели и прикрыли глаза, брови сдвинулись к переносице; не умея принять похвалу, Настя порозовела и вроде даже рассердилась, и запоздало ответила:
– Мы погуляем, а когда детки уснут, я вернусь сюда. – Она отмахнулась от одурелой от тепла мухи, положила Макса в коляску и толкнула коляску вперёд, торопясь оставить меня за спиной.
Собаки мохнатым конвоем по обеим сторонам коляски отправились вместе с ней, а я пошла на кухню.
Маша колдовала над рыбой – три больших, около метра длиной каждая, рыбины не хотели умещаться на противне.
– Маша, я пришла, – уведомила я, беря из шкафчика фартук, скроенный, как халатик, и косынку.
– Да слышу я, оторваться только не могу. Видишь, рыбины не входят никак.
– На другой противень одну положи.
– Не могу на другой. Там у меня овощи запекаться будут, как Сергей Михалыч любит.
Повязывая косынку на голову, я подошла ближе.
– А вторая духовка тоже занята?
– Да, там пирог мясной печь буду, тоже надо, чтобы горячим был к обеду. На десерт-то я уже испекла.
– Маша, отрежь хвосты, их всё равно никто есть не будет. Да и двух рыбин бы хватило.
Маша некоторое время смотрела на меня, соображая. Риторически спросила:
– А и правда, зачем я хвосты-то сюда пялю? Я их потом собакам отварю. Спасибо, Маленькая. А то, что три рыбины-то, так Сергей Михалыч сказал, что гостей привезёт, а сколько их человек будет, не сказал.
– Бог в помощь! – раздалось сзади. Это, остановившись на пороге кухни, пожелал Его Высочество.
– Благодарю, Ваше Высочество, – ответила я.
Искоса взглянув на принца, Маша тоже откликнулась:
– Благодарствуйте.
– Графиня, хочу предложить вам и королеве кухни, – он поклонился Маше, и та вспыхнула от удовольствия, – свои услуги. Ну, не смотрите на меня так, принцы тоже люди, а я люблю готовить и, смею заверить, готовлю недурно. А посему, располагайте мной! – Он развёл перед собой руки, ладонями наружу.
Переглянувшись, мы с Машей уставились на его руки, я соображала, чем он может быть нам полезен. Маша раздумывала, наверное, над тем же. Его Высочество нарушил наше оцепенение:
– А вам, графиня, платочек к лицу, – чёрные глаза его светились лаской.
– Хорошо, мой принц. Для начала снимите ваш пиджак и закатайте рукава рубашки.
Его Высочество поспешно удалился.
– Ох, ещё такого помощничка нам не хватало, – сказала Маша деланно сердито. – Сейчас ещё Эльза заявится, тоже обещалась помогать. – И рассердилась всерьёз: – Как ты на кухню, так тут муравейник!