Мать с сыном вновь переглянулись. Светлана осталась безучастной. Марфа нервничала.
– Пойдём, ребёнок, – позвала я, – пусть взрослые обсудят все «за» и «против». – Я взяла Марфу за руку, и мы вышли из кабинета. – Ты хочешь у нас остаться? – спросила я.
Марфа кивнула.
– Тогда почему нервничаешь?
Она опустила глаза и промолчала.
– Ну раз не хочешь, не говори. Какой язык в школе учишь?
– Английский. Плохо у меня с языком.
– Ничего, захочешь, подтянешь. А в помощь тебе – англоязычные в доме. Сергей Михайлович английским владеет, принц.
– А принц, и правда, принц?
– Самый настоящий, – подтвердила я.
Марфа присела подле развалившегося на полу Лорда, а я направилась в диванную зону к Серёже. Семья ещё пребывала за столом, и Серёжа сидел в одиночестве. Я устроилась под его рукой и положила голову ему на грудь. Под мерный стук его сердца тревога моя исчезла, растворилась без следа, будто и не было её вовсе.
– Николай что, уже уехал? – спросила я.
– Нет, ждёт решения по семье. Они с графом вышли прогуляться.
«Ясно. Не решившись просить совета у тебя, Николай решил попросить его у графа».
– Я семью беру, это они решиться никак не могут. – Я вздохнула и добавила: – Девочку не хочу отпускать. Что-то у них в семье неладно.
Думая о чём-то своём, Серёжа не ответил, взял мою ладошку и прижал ко рту. Заливисто захохотала Маша, ей вторил Его Высочество и больше никто. «Опять вдвоём шушукаются», – с прежней досадой на их флирт подумала я. Сквозь общий гул голосов пробивался голос Паши – он слишком громко рассуждал о возможностях каких-то тренажёров и способах тренировки на них. Выглянув из-за Серёжи, я увидела, что собеседником Паши был глухонемой Родион. Стараясь чётче артикулировать звуки, Паша непроизвольно и голос повышал.
– Хочу позвать тебя в Кресло Правды, – внезапно сказал Сергей.
Исчезнувшая было тревога, вернулась вновь, и я буркнула:
– Кабинет занят.
Кресло Правды, так мы назвали большое старинное кресло. Сейчас оно величественно располагалось в «красном» углу кабинета, но когда я увидела его впервые, я растерялась – размерами и формой оно напоминало гигантский трон и абсолютно не вписывалось своей эстетикой в общую эстетику дома.
– Серёжка, зачем ты его купил? Оно… уродливо…
Он громко расхохотался.
– Именно! Маленькая, оно так уродливо, что прекрасно!
Сергей решил поставить кресло отдельным экспонатом в правом, дальнем от входа углу кабинета. Направленное по диагонали к центру помещения, кресло потеряло свою громоздкость, а, обзаведясь парой подушек, и вовсе стало привлекательным, призывая почитать или помечтать в своих бархатных объятиях.
Вскоре я полюбила кресло, особенно нравилось мне сидеть в нём вдвоём с Серёжей. А однажды, обсуждая очень важные и непростые для обоих вопросы, мы и назвали его Креслом Правды.
Сесть в Кресло Правды означало согласиться отвечать на любые вопросы партнёра или, напротив, задать самому те вопросы, которые долго не решался озвучить.
– Пойдём, Серёжа, кажется, наши гости готовы дать ответ.
Подслеповато щурясь, Михаил шёл от кабинета к столу и шарил глазами по лицам за столом. Мы встали. Он увидел нас и обрадовано закивал головой.
В кабинете я прошла к Креслу Правды и села подальше от гостей. Села так, чтобы Светлана оказалась ко мне затылком – я больше не хотела видеть её бесстыдно призывный взгляд.
Названные Сергеем суммы вызвали возбуждение у матери и сына, переглядываясь между собой быстрыми чёрными глазами, они радостно кивали друг другу. Наконец, Серёжа встал и подал руку Михаилу. Скрепляя договорённость рукопожатием, предупредил, что в периметре усадьбы табачного дыма не потерпит. Тот, заверил, что курить бросит. Мать и сын так рьяно выскочили из кабинета, что позабыли один о супруге, другая о снохе. Светлана не торопилась: плавно покачивая бёдрами, она направилась к двери и прежде, чем переступить порог, обернулась, и я вновь увидела её тоскливый взгляд. Призыв её не достиг цели, Сергей шёл ко мне и был к ней спиной. Она окинула взглядом весь его силуэт и вышла. «Странно, что её нисколько не заботит моё присутствие», – подумала я, поднимаясь на ноги в кресле и отдаваясь жарким объятиям мужа.
– Пойдём в спальню, Девочка, – хрипло произнёс он, подхватывая меня на руки.
Не прерывая поцелуев, он нёс меня на руках до дверей кабинета, дальше по лестнице наверх, в конец коридора, в спальню. Не знаю, видел ли нас кто? Я об этом не думала.
– Серёжка, ты мне опять платье испортил. – Я просунула палец в дырку, зияющую на месте пуговицы. – Оно мне нравилось.
– Маленькая, у него пуговицы не расстёгивались, я их просто удалил.