– Конечно, милый принц! Я с удовольствием принимаю ваше приглашение, и, если Серёжа подберёт нам соответствующее музыкальное сопровождение, мы, как и договаривались вчера, спляшем танец с акробатическими элементами.
– Спляшем? – приподняв бровь, переспросил Его Высочество и рассмеялся над показавшемся ему смешным словом.
– Спляшем, Ваше Высочество! – подтвердила я.
Серёжа усадил меня в своё кресло, а себе подтянул другое. Получилось хорошо, потому что по другую сторону от меня стояла инвалидная коляска Ильи.
– Добрый вечер, Илья. Как вам у нас нравится?
– М-м-маленькая, я ведь могу вас так н-н-называть?
Я кивнула и получила ещё один приятный и пространный комплемент:
– Вы в-в-восхитительны, графиня. Днём я увидел в вас г-г-гостеприимную хозяйку большого дома, повелительницу огромных п-п-псов, хлебосольную управительницу семейным обедом и даже к-к-кухарку. Сейчас вы величественная царица н-н-неописуемой красоты. Я нахожусь в п-п-предвкушении, что же будет дальше? Вы, вероятно, догадываетесь, я в-в-впервые на семейном приёме. Мне всё н-н-нравится, всё интересно. У вас т-т-тёплый дом, М-м-маленькая. Я бы хотел п-п-поцеловать вашу руку, если вы не п-п-против.
Я подала руку. Старательно управляя растопыренными пальцами, Илья осторожно взял её и, боясь допустить лишние движения, прижался к руке губами. Домочадцы и гости отвели глаза, а Андрэ, торопясь заполнить паузу, заговорил о сортовых достоинствах красных вин. «Мало кто умеет смотреть на калеку, не испытывая внутреннего дискомфорта, – думала я, – люди прячут взгляд, предпочитая не замечать человека, вместо того, чтобы видеть человека и не замечать его уродства». Я приподнялась и чмокнула мальчика в макушку.
– Илья, что показало домашнее обследование?
– Стефан полагает, я не б-б-безнадёжен, – ответил мальчик.
Я взглянула на Стефана, в этот момент его губы коснулись края бокала, подбородок чуть приподнялся, скосив на нас глаза, он глотнул, кадык под войлоком волос дернулся вверх и опустился. Опустилась и рука, державшая бокал с вином. Я отвела взгляд.
– Мы договорились, что сеансы массажа начнём, когда Стефан вернётся из поездки, – продолжал Илья, – мне надо м-м-много работать, я должен заставить мышцы слушаться!
– Вы слышали о терапии Действия и Наблюдения?
– Н-н-нет. – Мальчик посмотрел с интересом.
– Сначала пример: когда мы видим зевающего человека, нам тоже хочется зевнуть. Это бессознательная имитация действий другого человека. На самом деле, данный феномен предмет изучения процессов социализации человека, но тематикой заинтересовались специалисты реабилитационной нейрофизиологии и разработали метод, который и назвали терапией Действия и Наблюдения. Так вот, при потере навыка движения в результате травмы или инсульта головного мозга, больной наблюдает, как совершает движения другой объект, это может быть человек или анимация, мысленно воспроизводит это движение, при этом особые нейроны, их называют зеркальными, строят новые или восстанавливают повреждённые нейронные связи, заново формируя навык. Реабилитация происходит в разы быстрее. Я подумала о восточных практиках для вас, тех, где движения крайне замедлены и выверены. Наблюдая и копируя такие движения, вкупе с техникой дыхания, возможно, вы научите ваше тело двигаться по-новому. Как ты думаешь, Стефан?
Стефан не поддержал меня:
– Я знакомился со статьями о «зеркальных» нейронах. Много слов, много предположений, достоверных доказательств нет. Думаю, шарлатанство.
– Но я именно так учусь танцу. Я наблюдаю за танцующим человеком и тотчас воспроизвожу – имитирую его движения. Могу подтвердить, такой способ обучения быстрее приводит к результату, чем тот, при котором движение разбивается на части и заучивается пошагово – ножку вправо, и так сотни раз, ножку влево, и опять сотня повторов, не имея цельного образа в голове.
Илья слушал так внимательно, что вздрогнул, когда я засмеялась.
– Знаете, Илья, чтобы овладеть движением, которое наблюдаешь или образ которого держишь в голове, важно осознанное погружение в процесс, иным словом, концентрация – концентрация на наблюдении, концентрация на воспроизведении. Я, чтобы достичь максимальной концентрации, глаза закрываю. Стефан терял самообладание, стаскивал меня с Пепла и прекращал занятие.
Стефан воспоминанию ласково усмехнулся. А Илья, конечно же, не понял – посмотрел в недоумении на меня, потом перевёл озадаченный взгляд на Стефана. Я пояснила: