Маша опять замахнулась на него, но он увернулся и пристыдил:
– Э-эх, испортилась ты, Маша, я твои пироги стараюсь ем, а ты тумаками меня награждаешь! Не ценишь ты, Маша, верного фаната.
– А ты, Павел, накажи её и откажись от пирогов! – подначил принц.
– Маленькая, так пятно-то… третий глаз, что ли? – не унимался Василич.
– Не могу, Ваше Высочество, люблю! – признался Паша. – А сердцу, сами знаете, не прикажешь.
– Пойдём смотреть сюрприз, – шепнул Сергей, – нашего отсутствия никто не заметит.
Я осмотрела гостиную. Стефан в сторонке вёл беседу с Ильёй. Даши не было видно, наверное, ушла укладывать Анюту. Николай, вновь завладев графом, вновь уволок его в диванную зону. Андрэ молчал, опустив глаза на сомкнутые пальцы рук, а Николай, наоборот, клонился к нему через стол, заглядывая в лицо и то и дело взмахивая маленькими ручками. Остальные сгрудились за столом вокруг Его Высочества, пили вино и зубоскалили. Даже Эльза, всегда одинокая в большой семье, смеялась, крутя головой из стороны в сторону.
– Сердцем, что ли, пироги-то любишь, Паша? – забыв про третий глаз, спросил Василич.
– А как же! Трепещу весь, когда Машин пирог вижу…
Я поклонилась Его Высочеству в знак благодарности, он чуть прикрыл веки, принимая благодарность. И мы улизнули.
Сюрприз, конечно же, был связан с конюшней. Пока Серёжа открывал створку ворот, нетерпеливая Красавица, почуяв меня, призывно заржала.
Серёжа за руку завёл меня внутрь, сказал:
– Смотри! – и включил свет.
Я ахнула.
– Пони! – Подбежала к маленьким лошадкам, они не испугались, а доверчиво потянулись губами к моим ладошкам. – Серёжка, прелесть какая! О, что же ты не сказал? Я бы угощение захватила. – Крутясь между лошадок, я обеими руками оглаживала их спинки, бока, милые мордашки. – Славные какие! А маленькие!
– Нравятся? Имена надо придумать. Детки ещё сами не могут.
– Ты сумасшедший, Серёжка! Когда ещё детки сядут на них? Тише, девочка, не хулигань, – повернулась я к Красавице, ударившей копытом в ясли. – Серёжа, выпускай её, не успокоится.
И чтобы не возбуждать ревность кобылы, может и покусать малышей, я отошла от них. Выпущенная на волю, она, как и пони, первым делом уткнулась мягкими губами в мои ладошки и, не обнаружив угощения, затихла рядом. Я оперлась на неё плечом, разглядывая новеньких.
– Ну этот – Мустанг. – Я указала пальцем на самого крупного из пони, почти красной масти жеребца, с чёрной длинной гривой и таким же чёрным хвостом, достигающим бабок. – Я когда-то фильм про мустангов видела, там головной жеребец табуна был точно такой масти. – Я перевела взгляд на другую лошадку. – А этот вороной…
– Это девочка.
Лошадка вдруг подскочила, передними копытами ударила в пол, подбросив в воздух зад; потом стукнула об пол задними копытами и успокоилась.
Мы рассмеялись.
– Чечётку бьёт, – сказал Серёжа.
– Бьёт, – задумчиво согласилась я. – Надо ей красную упряжь изготовить. Давай её Кармен назовём. Чернявая. Не знаю, темпераментом дотянет или нет, для деток лучше бы и не надо. Как думаешь?
– Мне нравится, пусть будет Кармен.
– Ну, а с третьей просто. Она прячется от взгляда. Тихоня. На ослика похожа. Серенькая.
– Нет, Маленькая, лошадка красивая. Масть не серенькая, а серебристо-серая. Характер, да – тихоня. Когда по сходням сводили, она к краю жмётся, думал, упадёт в темноте.
Мы посмотрели друг на друга и одновременно произнесли:
– Скромница!
Я засмеялась. Потемнев взглядом, Сергей шагнул и, оттолкнув морду Красавицы от моего лица, припал к моим губам жадным ртом. Он целовал всё требовательнее, всё горячее.
– Нет. Серёжа, нет… милый… – я отвергала его поцелуи впервые в жизни.
– Почему? – выдохнул он обиженно.
– Увидят. Пойдут домой… свет заметят…
Он оглянулся на приоткрытую створку ворот конюшни и развернул меня от себя. Усмиряя дыхание, уткнулся носом в макушку. Спиной я чувствовала громыхание его сердца.
– Я не удержался, – заговорил он, отвлекая и себя, и меня разговором, – очень уж хороши лошадки, и родословные хорошие! Молоденькие, объезжены специально для детей. Если ребёнок падает с седла, сразу замирают, не двигаются.
– Когда ты думаешь посадить деток в седло?
– Года в три начнём знакомить с лошадками.
– Спасибо, что про Анюту подумал.
Снаружи раздались неровные шаги. В ожидании мы повернули головы к воротам и через некоторое время увидели выглядывающего из-за створки Василича.
– А я думаю, кто тут свет жжёт? – умильно осклабился он и вышел на свет. – Дай загляну, думаю… Бааа! – он шагнул вперёд и всплеснул руками, – это что же, новенькие? Пони?! – Василич растеряно взглянул на Серёжу и через мгновение затрясся в хмельном смехе. – Ты, Михалыч, уже ребяткам … ха-ха-ха… лошадок… они же… ха-ха-ха, детки-то, не скоро и… ха-ха-ха… пойдут, не то, что… поедут… ха-ха-ха… сам, что ли… сам на пони скакать… так… так… – он силился ещё что-то сказать, но не смог – согнувшись от смеха пополам, присел к земле и упал бы, если бы не оперся рукой на пол.