– Нет. Я сказала, что принесла обед и на стол поставила. Она сказала: «Спасибо». Я постояла и ушла. Лида, у ней гора немытой посуды в раковине.
– Хорошо, Эльза. Благодарю.
Кончив дела на кухне и покормив малышей, я помогла Насте собрать их на прогулку. День был дождливый, поэтому вся их прогулка предполагалась под крышей террасы.
– Настя, я пойду к Даше и заставлю её поесть. Потом приведу её с Анютой к тебе. Постарайся занять её разговором, надо отвлечь её от страхов, – инструктировала я Настю, одновременно одевая Максима.
Малыш был подвижен, норовил вставать на ножки, замедляя процесс одевания.
– Да, мой хороший, сейчас. Сейчас пойдём гулять. Катюша, видишь, раньше нас с тобой оделась и уже ушла. Нас и собачки уже заждались. Сейчас они Катюшу без Максима увидят и удивятся: «А где же Максим?» Шапочку наденем. Вот так. Да, милый, теперь пойдём.
Я оставила Настю и деток на террасе, к ним присоединился ещё неважно себя чувствующий Андрэ. Псы – один справа, другой слева, встали, а точнее, легли на вахту.
Как и сказала Эльза, Даша сидела в спальне подле кровати, положив руку Стефана к себе на колени и орошая её слезами.
– Дашка, как не стыдно? – возмутилась я, – Стефан проснётся, а жены у него нет.
Она непонимающе взглянула на меня.
– В зеркало на себя посмотри! – пояснила я. – Стефан ложился спать, жена у него красавицей была, весёлая, полная жизни, а проснётся, увидит опухшую от слёз распустёху, да с выплаканными глазами, возьмёт и откажется, скажет: «Это не моя!» Что тогда делать будешь? Вставай, приводи себя в порядок, девочка.
Даша молча переложила руку Стефана на кровать и пошла в ванную. Я заглянула в детскую, Анюта спала. На кухне я разобрала судки и поставила разогреваться Дашин обед. Заставлять её есть, к счастью, не пришлось – Даша ела сама и с аппетитом.
– Женщине иногда надо быть сильной, Даша, чтобы мужчина при необходимости мог оставить на неё дом и детей. Твой мужчина находится рядом с тобой, просто спит, а ты раскисла – ребёнка забросила, дом не прибран, поесть самостоятельно и то не можешь. Анюту-то хоть кормила или голодной спать уложила?
– Я кашу ей варила.
– Ну и славно. Ешь, собирай ребёнка, и идите гулять. Анюта только переболела, ей свежий воздух нужен. Настя с малышами на внешней террасе гуляют, ждут вас.
Боясь оставить её одну, я дождалась, пока она поела, и помогла одеть сонную Анюту.
– Маленькая, а ты на Стефана смотрела?– спросила Даша, когда мы вышли из дома.
– Зачем?
– Он бледный сегодня.
– Даша, если ты ищешь причину остаться, оставайся. Я заберу Анюту, а ты оставайся.
Она заколебалась, но потом сделала над собой усилие и попросила:
– Я пойду с Анютой погуляю, а ты вернись, просто посмотри на Стефана.
Даша вышла под дождь, ускорила шаг, потом побежала. А я вернулась.
Стефан выглядел, как и вчера – мирно спал. «Если до ночи не проснётся, надо будет перевернуть его, – подумала я, – тяжёлый, отлежал всё». Я склонилась над ним и шепнула:
– Стефан, милый, просыпайся. Пора уже. Даша твоя с ума сходит. Поешь, успокоишь её и ещё поспишь. – Я склонилась ещё ниже, хотела, как и вчера, поцеловать его.
Вдруг рука его ожила и прижала меня к груди. Стефан открыл глаза. Приподнял голову от подушки и, не размыкая губ, нежно поцеловал меня. Потом он провёл языком по моим губам, потом по дужке зубов, потом его язык проник глубже и коснулся моего. Нашёптывая незнакомые слова:
– Хабибати… хельва… бхэббик… ракаса… – Стефан меня целовал…
Не думаю, что это продолжалось долго. Я пришла в себя и, отталкиваясь от него, попросила:
– Стефан, пусти… Стефан… пожалуйста.
Он убрал руку с моей спины, и я выпрямилась. Пряча от него глаза, промямлила:
– Сейчас Дашу пришлю… истосковалась она.
– Ты приходила, я чувствовал тебя, только не мог глаз открыть. Поцелуй меня, Хабиба.
– Я уже поцеловала, Стефан.
Дашу я окликнула, ещё не дойдя до террасы. Она не услышала. Отрешённо уставившись в одну точку, Даша не реагировала до тех пор, пока Настя не тряхнула её за плечо.
– Даша, Стефан проснулся, – повторила я в который раз.
Она несколько секунд смотрела на меня, вникая в смысл слов. Потом охнула, подхватилась и бегом понеслась домой. Анюта осталась на коленях Андрэ, он читал ей по памяти поэму «Руслан и Людмила». Понимала его Анюта или не понимала, но затихла, заворожено глядя в его лицо.
– Андрей, ты замечательный дедушка! – восхитилась я и, наклонившись к нему со спины, прижалась щекой к его теплой щеке.
– Детка, случилось что? – Андрэ похлопал рукой в перчатке по моей, обнимающей его, руке. Вероятно, почувствовал моё смятение.