– Маленькая! – закричал Василич, показавшись из-за угла дома, – я подарочек несу! – В руках он держал какую-то чашу. – Огурчики! Первые! – он подбежал, протягивая чашу с молоденькими, с не отсохшими цветочками огурцами. – На-ко!
Серёжа, как раз забрал у меня Макса, и я протянула руку к угощению.
– Что ж ты, Вася, немытые-то? – протиснувшись из-за спин, укорила Маша (я думала, и нет её), перехватила чашу и, убегая в дом, уже из-за спины крикнула: – Я быстро, Сергей Михалыч.
– Спасибо, Василич. – Я потянулась и чмокнула его в щёку.
Он и не заметил. Умиленно взирая на Катю, протянул:
– Вишь, ты какаяаа! Улыбается! Ангелок, а не девочка! – Он поднял на меня растерянные и увлажнившиеся слезой глаза. – Красавица наша!
Я рассмеялась и, отдавая Катю Серёже, спросила:
– Хороша у тебя теплица, Василич?
Всё ещё находясь под впечатлением, Василич проводил Катю глазами и недоуменно повернулся ко мне, словно не понял или не услышал, что я спросила. Я повторила:
– Говорю, хороша у тебя теплица?
– Ааа… – опамятовался он. – Ох и хороша! Дай бог и эту зиму и с огурцами, и с помидорами, и с зеленушкой своей будем! Откажу, однако, я Николаю, а, Сергей Михалыч? – Он посмотрел в спину, укладывающего Катю в автолюльку, Серёжи, но Серёжа не отозвался. – Хочу вот импортозамещением заняться! Лимоны я уже вырастил, ананасы буду растить! – Он лихо развернул бейсболку козырьком назад. – Завалю я тебя подарками, Маленькая! Может, мне бороду отпустить, чтобы ты губки свои не колола, когда меня за подарки целовать будешь? – Он шутил, а глаза его не смеялись.
– Василич, милый, так за подарки я и щетину целовать согласна!
– Поехали, Девочка, – тихо позвал Серёжа. – Вперёд сядешь?
– Нет, Серёжа, к детям.
Я ещё раз чмокнула Василича, поцеловала молчаливого Андрэ. Он наскоро прижал меня к себе и наскоро прижался губами ко лбу. Я обняла маму.
– Мам, пока.
– Осторожнее там, – напутствовала она, – детей не простудите. И сами…
Прибежала запыхавшаяся Маша с коробом для провизии.
– Я тут… я тут собрала кое-что… что было. Ни Маленькая не предупредила, ни ты, Сергей Михалыч, не сказал… что поедете-то. Я б чего приготовила, а так, мясо там тебе, Маленькой пирог положила. Деткам прикорм в баночке. Ну найдёте! – махнула она рукой и вспомнила: – Огурчики там же! Помыла.
– Благодарю, Маша, заботник ты наш. – Я обняла и её.
– Маленькая, ты не сердись на меня, – понизив голос, вновь повинилась она.
– Не сержусь, Маша.
В машине я устроилась на заднем сиденье между автолюльками. Серёжа сел за руль, взглянул на меня в зеркало заднего вида и завёл мотор.
– Что ты?
– Василича жалко. Хороший бы из него вышел отец.
Маша и Василич пережили три внематочных беременности Маши, что окончилось полным её бесплодием.
– Серёжа, что Паша сердитый? – спросила я, когда мы выехали на трассу. – И Андрэ тоже?
– Оба настаивали, чтобы мы машину с охраной взяли. Всё припоминают случай в парке.
Я встретились с ним взглядом и сказала:
– Я рада, что мы одни.
Случай в парке не только Андрэ и Павла рассердил. В тот раз на меня всерьёз рассердился Серёжа. А я рассердилась на себя.
Как и сегодня, Серёжа предложил уехать из дома и погулять в одном из парков Москвы. Кате и Максу было чуть больше месяца. Выбирая, где меньше народу, мы вышли на безлюдную аллею. Детки должны были вскоре проснуться, и нам нужно было найти место, где бы я их покормила. Серёжа катил коляску, я шла чуть впереди, положив руку на бортик коляски.
– Вот на той скамеечке и посидим, – сказал Серёжа, указывая на одинокую скамью под берёзой.
Впереди аллея огибала густой кустарник, и не успели мы поравняться с ним, как из его чащи вынырнули и устремились к нам четверо молодых людей. Двое – бойцы, любители тренажёрного зала с рельефными телами; похожие друг на друга, как близнецы, своими бритыми висками и затылками и высветленной пергидролем макушкой. Ещё один – высокий, тонкий, с грудной клеткой цыплёнка, с сальными сосульками вместо волос и прыщавым лицом. И четвёртый – красивый веснушчатый мальчик с золотисто-рыжей шевелюрой и фигурой танцора, явно лидер этой четверки. Красавчик что-то сказал, остальные дружно и коротко гоготнули.
– Маленькая, подойди ко мне, – позвал Серёжа.
Я лишь оглянулась и не послушалась. Парни приблизились, один из бритых прыгнул и схватился рукой за коляску. Другие остановились в метре от нас. Красавчик смотрел ленивым, ничего не выражающим взглядом.
– Ай-я-яй, гуляем? – глумливо спросил он. Ощупав мою грудь, взгляд его ожил, умаслился и медленно пополз вниз. – Какая цыыпа! – словно удивляясь, протянул он. – Цып-цып-цыып. Смотрите, мужики, какая гладкая девочка. С такой грех не позабавиться. А? – Подмигнул он прыщавому, тот тонко захихикал, а красавчик цепко взглянул на Серёжу и заявил: – Ты, мужик, не рыпайся, мы твою девочку потрогаем, приласкаем и вернём. – Его глаза вновь вернулись к моей груди. – Нехорошо, что такая тёлочка и тебе одному… с ближним надо делиться… заповедь такая есть, слыхал? А за девочку не переживай, ей с нами понравится, мы её бережно будем любить, каждый по разу и всё.