– Иди к скамье, – велел Серёжа.
Я вновь развернула коляску и поздоровалась с прибывшими. Посматривая на меня с любопытством, они ответили вразнобой. Серёжа подал руку одному, видимо, старшему по званию, остальным в качестве общего приветствия кивнул головой. Толкая коляску перед собой, я оставила деятельную суету полицейских за спиной, и на скамью села так же, спиной к дорожке, лицом к березке, приветливо и весело засеребрившейся листиками на ветерке. «Что ж ты за дура? Как? Как можно не довериться мужчине, чья спокойная уверенность и чья внутренняя сила вызывают восхищение?..»
Максим недовольно закряхтел. Опомнившись, я торопливо протёрла руки влажной салфеткой, расстегнула блузку и бюстгальтер, наклонилась и обмыла соски из бутылки с водой. Одновременно я старалась и мозги очистить от жвачки раскаяния. Достав малышей из коляски – одного на одно предплечье, другого на другое, помогая себе коленками, я приложила их к груди. Макс зачмокал, а Катя, ещё толком не проснувшись, уткнулась головенкой в грудь, нашла ротиком сосок и вновь его отпустила.
– Ну, Котёнок, не то время и место, чтобы забавляться, – увещевала я малышку.
За спиной приезжали-уезжали машины, и кто-то подошёл к скамье.
– Не пугайся, Маленькая, это я.
– Я не пугаюсь, Паша.
Катя, наконец, начала сосать. Я склонила голову к деткам. Павел сел на скамью с другой стороны, спиной к нам, и тоскливым голосом произнёс:
– Я думал, в наше время шпана уже повывелась.
Только-только вернувшись из армии, Паша едва не угодил за решётку, защищая двух девчушек от приставаний подвыпившей компании. Одному из любителей секса он одним ударом сломал челюсти и верхнюю, и нижнюю. Пострадавший оказался сыном какого-то чиновника, а девчушки, то ли подкупленные, то ли запуганные, от показаний отказались.
– Стефан сейчас приедет, отвезёт тебя с малышами домой. Сергей Михалычу придётся проехать в отделение показания дать.
– Он уже уехал?
– Нет ещё, с начальством что-то обсуждает. Этот прыщавый чей-то сынок, адвокат уже в отделение мчится. Рожают и деньгами «воспитывают» суки – тут взятка, там взятка.
Бесшумно подошёл Серёжа и присел перед нами на корточки, задержался взглядом на сосущих грудь детках, потом поднял глаза на меня. Гнев его прошёл.
– Маленькая, вы без меня домой поедете. Стефан неподалёку, скоро приедет и отвезёт вас.
Он оперся в землю коленями, поцеловал малышей и меня. Уже поднимаясь, остановился и внимательно вгляделся в моё лицо.
– Что ты? Расстроилась?
Я кивнула, наполняясь слезами, и прошептала:
– Я дома тебе всё скажу.
Он постоял, прижался губами к моей макушке, глубоко втянул в себя воздух и отошёл. Я услышала, как хлопнула дверца автомобиля, и машина тотчас отъехала.
Паша сопел за спиной, что-то обдумывая и не решаясь сказать.
– Что ты хочешь сказать, Паша?
– Хочу спросить. Маленькая, ты в самом деле не испугалась?
– Испугалась, Паша, конечно же, испугалась! За детей испугалась, когда бритоголовый руку на коляску положил. У меня в голове была одна мысль – освободить коляску, а дальше Серёжа уже сумеет защитить детей.
– А за себя не боялась?
Я усмехнулась.
– Паша, я больше саму себя боюсь, чем за себя.
– Стефан идёт. – Он помолчал и добавил: – Я иногда совсем не понимаю тебя.
Макс отпустил сосок. Я старалась приподнять его головку выше и одновременно не потревожить Катю. Запыхавшийся Стефан зашёл на газон с моей стороны и молча забрал Макса.
– Ну я пошёл, – сказал Паша. – Стефан, вот ключи от машины, может, что понадобится. Или лучше езжайте на машине Сергей Михалыча, там автолюльки, Маленькой будет удобнее. А свою оставь, я пригоню её вечером. Маленькая, пока, до вечера.
– До вечера, Паша. Спасибо.
Катя уснула, и я осторожно приподняла её. Стефан перегнулся через моё плечо, я передала ему ребёнка и застегнула бельё и блузку.
– Нас охраняют? – спросил Стефан.
Я оглянулась. Тот же наряд из четырёх молодых полицейских кучкой стоял неподалёку.
– Наверное. Пойдём в машину, Стефан.
Мы молча встали, я покатила пустую коляску, Стефан нёс детей.
Так же молча мы доехали до дома.
Дома волновались. Псы караулили у ворот. Настя и Василич караулили у парадного входа в дом – Настя на террасе, а Василич перед террасой, подравнивая кусты самшита в кадках. Увидев всех в здравии – Стефана, меня, деток, которых, как орлица в крыла, схватывала Настя, едва Стефан вынимал ребёнка из автолюльки, Василич покивал головой и заторопился прочь, а Настя понеслась с детьми в дом.