– Детка, но ты сама превратила людей, обслуживающих твою семью, в «родственников»! Зачем? Домочадцы, как ты их называешь, на самом деле твои слуги. – Андрэ поморщился и поднял ладонь, заранее пресекая, готовые сорваться с моих губ возражения. – Знаю-знаю, ты не любишь это слово. Но они всё равно остаются слугами, потому что за свою работу получают деньги, – он опять остановил меня, – да-да, детка, я помню – все, кроме Стефана! – Прервавшись дважды, он сделал паузу и только после этого продолжал: – Именно благодаря твоим усилиям сделать их семьёй, эти люди претендуют на твоё время. Замечательно, что каждый из них стремится не просто хорошо делать свою работу, каждый искренне желает тебе угодить, но при этом каждый рассчитывает и на твоё внимание. – Он развёл руками. – Будь они просто слугами, ты была бы избавлена от их притязаний.
– Андрей, домочадцы больше, чем родственники. Они живут в доме. Их энергии участвуют в формировании общей энергии дома. Я повторяюсь, прости, но ещё раз скажу: я хочу, чтобы дом, где живёт Серёжа, детки, ты, Андрей, мама, я, был наполнен любовью или хотя бы теплом и уважением. Я знаю, что такое жить в атмосфере равнодушия, когда ни твой внутренний мир, ни твои предпочтения и привычки никого не интересуют. Я знаю, как живётся в атмосфере отрицания, нетерпимости к другому человеку, я когда-то и сама в подобном участвовала, добавляя к общей куче ещё и чувство вины…
– Когда ты говоришь о себе такие вещи, – прервал меня, вновь поморщившись, граф, – я не верю! Ты наговариваешь на себя!
– Меня это радует, милый! Это говорит о том, что я изменилась. Я люблю, а любовь помогает находить в себе лучшее! Андрей, я очень скучаю по Серёже, вдвоём мы бываем только ночью, но спать тоже когда-то надо. Мне не хватает разговоров с ним, молчания с ним, его тёплого взгляда.
– Куда уж больше? – проворчал он. – Вы столь поглощены друг другом, что не замечаете никого вокруг.
– Может быть. Но с главным человеком моей жизни я провожу много меньше времени, чем с любым из домочадцев. Убегая из дома, мы получаем возможность побыть вдвоём. Общаться с детьми без посторонних. Отдохнуть от множества лиц. И нам не нужны подглядывающие за нами глаза охраны, потому Серёжа и отказывается…
В этот самый миг дверь в кабинет распахнулась.
– Серёжа… – я вскочила на ноги, и его руки обвились вокруг меня.
– Андрей, я похищаю свою жену, – заявил Серёжа, увлекая меня за собой к двери и шепча на ухо: – Соскучился… ммм… сладкая… – одна его рука прижимала меня к груди, а другая уже искала моего тела…
Торопясь к ужину, мы бежали (я бежала!) по коридору второго этажа. Поспевая за Серёжей, я решила вернуться к конфликту в парке и спросила:
– Ты не сердишься?
– Нет. Я понял, что в критических ситуациях ты полагаешься только на себя, и это происходит вне твоего сознания. – Он искоса взглянул и спросил: – Возможно, когда-то это был единственный способ выжить?
– Ооо, невозможно! – простонала я. – Подожди!
Он остановился. Взмахнув руками, я обняла его за шею.
– Ты… ты самый лучший, Серёжка, самый-самый лучший! Как же я люблю тебя!
– Доверься мне, Лида! – прошептал он, взяв меня за подбородок. – Мне важно твоё доверие.
Сбегая по ступенькам лестницы, я дала ему слово, мысленно, про себя: «Я обещаю! Я научусь, Серёжа! Я научусь полагаться на тебя, научусь доверяться тебе! Доминировать в отношениях естественно для мужчины; так же, как защищать любимых – естественная задача мужчины. Знаю я и то, как важна для тебя моя вера в твою способность разрешить любой возникающий на жизненном пути вопрос. Я научусь доверяться, Серёжа, я обещаю!»
За столом Сергей рассказал, почему задержался в отделении полиции.
– Отец прыщавого парнишки приехал. Выяснилось, что мы партнёры – участвуем в одном сибирском проекте. Жаловался, что жена рано умерла, и он сам воспитывает мальчика. В общем, не стал я в показаниях о парне упоминать. Завтра оба приедут прощение просить. Примешь?
– Конечно, Сережа…
Я поймала взгляд мужа в зеркале и улыбнулась.