– Да, Лидия… графиня… с радостью! Мальчик, он без матери… понимаете, не всегда время было… деньги тоже кто-то должен зарабатывать. – Вставая, он покаянно развёл руками и направился прочь.
Граф повернулся ко мне и, приблизив морду, влажно задышал в лицо.
– Молодец, мальчик, умница. Благодарю тебя.
Пёс аккуратно лизнул мою щёку. Лорд, поднявшись, ждал своей порции признательности.
– И ты молодец, и тебя благодарю. – Любивший объятия, пёс сделал попытку закинуть лапу мне на плечо. Прикрыв грудь руками, я строго окоротила: – Нельзя!
Вдобавок и Граф рявкнул на брата. Лорд лапу убрал, лизнув меня в другую щёку, развернулся и, звучно выдохнув, упал на бок. Игорь поспешно отдёрнул ноги и взглянул на меня смеющимися глазами.
– Ага, – покивала я. – Я тоже едва-едва успеваю ноги убрать, когда тот или другой валится на пол.
– Можно я его поглажу?
Получив разрешение, он наклонился и робко провёл ладонью между ушами Лорда.
– Любишь собак? – поинтересовалась я.
Он пожал костлявым плечом.
– Не знаю. Всегда хотел. Просил в детстве какую-нибудь, хоть самую маленькую, – продолжая поглаживать Лорда, не поднимая головы, он кивнул в сторону ушедшего отца, – не разрешил. Сказал, антисанитарию не позволит в доме разводить. Даже рыбок не разрешил. Знаешь, чем объяснил? Сказал, настоящий мужчина убивает животных, чтобы зажарить и съесть, а разводят животных слабаки. Ещё и заржал!
– Ты где настоящий, сейчас или вчера в парке?
Он поднял на меня глаза, убрал руку с Лорда и выпрямился. Злобно ощерившись, спросил:
– А тебе какая печаль?
Оба пса посмотрели на Игоря. Я кивнула на Лорда, приподнявшего голову от пола:
– Смотри, даже собаки удивляются смене твоего настроения. Только что был человек, стал зверёныш. Я-то тебе, что плохого сделала? Могу понять обидки маленького мальчика на властного отца. – Как и он прежде, я кивнула в сторону конюшни.
Там его папа крутился возле Стефана и Грома, не зная, чем себя занять. Стефан его игнорировал.
– Или ты заодно и весь мир ненавидишь? Или только женщин?
– Да что ты знаешь обо мне, чтобы судить?
– Не знаю, – парировала я спокойно, – потому и задала вопрос. Вчера я видела четверых друзей – двух любителей силовых тренажёров, начинающего насильника с ограниченным интеллектом и его подхалима. Сегодня вижу парня, любящего животных, искреннего, с хорошей улыбкой. Ты кто?
Он покраснел и опустил глаза.
– У меня нет друзей. Этот, – он опять, не глядя, кивнул в сторону отца, – всех повывел. «Дружить надо с нужными людьми, нищих ублюдков рядом с тобой, чтобы не видел!», – довольно похоже процитировал Игорь отца. – А с нужными скучно, у них шмотки, девки, бухло, кто, где отдыхал, теперь вот тачки, гонки. А с этими из парка, я назло ему.
– Животных любишь. Кого-нибудь ещё любишь?
Он покачал головой и резко, со звуком, словно всхлипнув, втянул в себя воздух.
– Маму любил. Его не за себя, за неё ненавижу, – ничего не пояснив, он умолк.
Пётр Игоревич устал слоняться вокруг Стефана и направился к нам. Я посмотрела на Пашу и покачала головой. Паша понял – перехватил Петра Игоревича и повёл в обход дома, на другую его сторону. С интересом наблюдая за манёвром Павла, Игорь усмехнулся.
– Грамотная инактивация.
– Что не сделаешь ради хорошего человека?
– Хороший – это я?
– Ага. Собаки так считают. А я собакам доверяю. Рассказывай.
Игорь улыбнулся.
– Ты самоуверенная. И вчера тоже. Ты же была уверена, что Болт поведётся на тебя!
– Думаешь, зря?
– Нет. – Он опустил глаза ниже моего лица. – Ты зачётная! Любой поведется! Сегодня на лошади, вообще, обалдеть! И рядом с псами своими классно смотришься! Сама маленькая, а они огромные. Фигурка у тебя что надо!
– Благодарю. – Я помолчала и засмеялась. – А знаешь, мне приятно!
Глаза парня стали по-мужски ласковыми.
Под моим выжидающим взглядом, он стёр улыбку и стал рассказывать:
– Она болела. Тяжело болела. Онкология у неё была. Он девок домой стал таскать ещё, когда она жива была. Сказал, что он здоровый в отличие от неё, и ему нужен секс. Я сам за ней ухаживал. Всё сам. Только самое интимное она мне не позволяла, терпела, когда сиделка придёт. Он сиделку нанял только на четыре часа в день. Сказал, пусть мама в остальное время спит. Потом решил её в больницу сдать, чтобы не дома умерла, а меня в Англию хотел отправить. Я кухонным ножом руки себе стал резать. Сказал, убью себя, если он нас разлучит. Игорь вывернул левую руку, демонстрируя шрамы на подушечке большого пальца и на запястье. Рассказ ему давался трудно – он произносил фразу, потом умолкал, потом говорил следующую, опять молчал. Лорд поднялся, положил голову парню на колени и тихонько поскуливал. Игорь гладил пса по голове.