– Как ты видишь решение вопроса, Андрей?
– Детка, решение чрезвычайно просто – нужно нанять профессиональную охрану и всё!
– Тогда ты будешь спокоен?
Андрэ ответил не сразу. Как всегда бывает, сбросив раздражение, он утратил и гнев, а на смену гневу пришла усталость.
– Нет, – произнёс он, глядя в сторону.
– А когда ты будешь спокоен? – не унималась я.
Он промолчал.
– Я сама отвечу, Андрей. Ты будешь спокоен, когда я и дети будем рядом с тобой дома. Самое простое решение вопроса – посадить нас дома, обнести дом высоким забором и расставить по углам, а лучше по всему периметру, охрану. Вопрос твоего спокойствия будет решён. Вопрос нашей жизни тоже, вернее, её отсутствия.
Он поморщился:
– Ты утрируешь, детка.
– Да, милый, но суть от этого не меняется. Любить, не ущемляя свободы, трудно. – Я встала на цыпочки и обняла его за шею. – Не сердись. Я тебя очень люблю, но ты всё же не сердись.
Прижимаясь к нему, я вспоминала, как не спала до утра, ждала Настю, уже взрослую, двадцати двух – двадцати трех лет девочку, когда она с ребятами уходила танцевать в ночной клуб. Я тоже беспокоилась, и мне тоже было бы спокойнее, если бы она была рядом, при мне. И тот факт, что она не одна, и её обязательно проводят до дома, совсем не успокаивал. Я прислушивалась к каждой машине, останавливающейся за окном, и почему-то всегда пропускала шум двигателя её такси. Бежала встречать, уже заслышав скрежет ключа в замке входной двери.
– Наверное, ты права, детка, – признал Андрэ, – я чересчур требователен.
– Милый, я всё понимаю и благодарю тебя за любовь.
Мама, наперекор словам графа, не нервничала, а спокойно читала у себя в комнате.
– Приехали? – спросила она, только я возникла на пороге, и отложила книгу. – Не замёрзли? Я гуляла после обеда – на солнышке тепло, а ветер подует – холодно!
Я отрицательно покачала головой.
– А задержались почему? Андрей Андреевич раза три у меня справлялся: не звонила ли ты?
– Заезжали в агентство. Я нашла девочку-помощницу на место Эльзы.
– А Эльза что, не вернётся?
– Вернётся.
– Ну иди, – она махнула рукой в сторону двери. – Место-то понравилось?
Я кивнула. Мама вновь взялась за книгу и, не ожидая ответа, ворчливо поинтересовалась:
– И зачем ещё какой-то дом строить? Этот чем плох?
На кухне Маша гремела противнем, заталкивая его в духовку.
– Прости, Маленькая, не встретила. – Она закрыла дверцу духовки. Глаза её возбуждённо поблёскивали, вероятно, в предвкушении встречи с Его Высочеством. – Замешкалась я с ужином, Катерине нездоровится, я всё одна. Да ещё Дашке сейчас вот прикорм для Анюты готовила. Она, вишь, сиськи-то отрастила не в пример твоим, а молока в них нет.
– Маша!
– Что Маша? Правду я говорю, – без воодушевления проворчала она. – Но, кажись, успеваю. Сейчас вот салат заправлю и всё. Торт испекла, какой ты любишь, с бизе и орехами. Орехи-то кое-как Павла заставила колоть. Ты попеняй ему. Раньше Василич колол и всегда безропотно.
– Хорошо, Маша, мне с Павлом на другую тему надо поговорить. И про орехи скажу.
– Во-во, а то он избаловался больно. Ты там новенькую привезла, сказывают.
– Привезла. Маша, встретить бы её надо ласково, досталось от «добрых» людей девочке.
Маша перестала лить масло в салат – замерла, усваивая сказанное, кивнула и вновь занялась делом.
– Не беспокойся, встретим, как надо.
– Что с Катериной?
Маша оглянулась на дверь и, понизив голос до шёпота, сообщила:
– Переругались они там. Мишка-то отходил Светку-шалаву. Стефан ходил успокаивать. – Она усмехнулась. – Козёл в чужом огороде почавкал, да опосля ещё и хозяина успокоил, чтоб не больно серчал. – Вновь оглянувшись на дверь, Маша пропела в полный голос. – А Катерина чтоо? Давление скакнуло. Граф-то ничего ещё не рассказал? – спросила, перейдя вновь на шёпот.
– Нет, Маша, не рассказал.
– Рассердился он, страсть! Кровью налился весь, руки так ходуном и заходили.
Я побежала наверх. В детской Стефан делал массаж Максиму. Катенька ещё купалась и, заливаясь смехом, радостно хлопала ладошкой по воде. Соскучившаяся за день Настя в капельках воды на волосах и разводами на платье умильно с ней ворковала.
«Искупаться успею, – решила я и кинулась в спальню. Серёжа душ уже принял. Ещё непричёсанный – влажные волосы в беспорядке падают на лицо, стал помогать мне раздеваться и вместе со мной опять зашёл в душевую кабину.
– Не сердись на Андрея, – крикнула я ему, когда он ушёл в гардеробную одеваться, а я ещё отжимала волосы в полотенце. – Андрей, и впрямь, волнуется. У нас бо́льшая проблема назрела.