Она кивнула.
– Козёл-то мой Василич оказался. Ты со Светкой делай что-то! Так и будешь смотреть, пока она всех мужиков перепробует? Говорила подумаешь, а ничего не делаешь!
– Не знаю я ещё, что делать, Маша. Да и Василич Светлану приветил не потому, что она нужна ему.
– Да знаю яааа, – простонала Маша, – что ты мне тычешь? Знаю, что сама Васю к ней отправила! Теперь как вернуть-то? – Всхлипнув, она начала утирать слёзы. – Ты думаешь, я не знаю, что принцу не нужна? А теперь вот и Васи у меня нет.
– Любит Василич тебя. Всегда любил и сейчас любит, потому и со Светланой связался. Ради ревности твоей связался, хотел показать, что и без тебя у него жизнь хороша.
– Ты, правда, так думаешь? – Вновь всхлипнув, Маша взглянула с надеждой.
– Правда, так думаю.
– Маленькая, помоги мне вернуть Васю!
Я улыбнулась.
– И без помощи, сама вернёшь!
– До сих пор сердишься на меня?
– Маша, не говори глупостей! Василичу не моё слово надо, а твоё. И слово это – люблю.
– Ладно, – вновь утирая глаза, Маша поднялась, – после об этом. Зови девчонку, знакомиться будем. Да и на стол пора накрывать.
Светлана на ужин не пришла. Марфа тоже.
Принц был любезен и смешлив; обнаружив внезапное охлаждение Маши, как ни в чём ни бывало продолжал нахваливать её стряпню. Маша розовела щеками, но лишь вежливо улыбалась, то и дело взглядывая на мужа. Василич от неё пересел и занял место во главе стола, на том его конце, который в отсутствии гостей всегда пустовал. Обособив себя таким образом, он то ли себя выставил на суд, то ли сам выступал судьёй. Чувствуя неловкость, домочадцы в его сторону старались не смотреть, что и понятно, потому что есть проступки, которые дурно демонстрировать, дурно подчёркивать, о которых дурно упоминать, потому что нарочитое привлечение внимания к ним оборачивается бесстыдством.
Перед десертом принц пригласил меня на танец. Я предупредила:
– Ваше Высочество, мой туалет не позволяет акробатические этюды.
– Ваш туалет, графиня, очаровательный. – Он учтиво поклонился. – Я восхищён и одновременно разочарован, вы мне отказываете, графиня?
– Нет, Ваше Высочество, всего лишь прошу о классическом исполнении танца.
Не скрывая удовольствия, Его Высочество предложил мне руку. Кружась в легком вальсе, я смотрела в его счастливое лицо и искала объяснение тому смутному беспокойству, которое появилось тотчас, едва я увидела принца, и теперь выросло до ощущения опасности. Опасности, распростёршей крыла над моим домом.
– Вы сегодня как-то особенно счастливы, Ваше Высочество, – отметила я. – Ваша поездка была столь успешной?
Он рассмеялся.
– Вы правы, графиня, я счастлив! Я счастлив вернуться и вновь видеть вас, и поездка моя вполне удалась. А ещё я предвкушаю удовольствие увидеть вашу радость.
– Мою радость? Ваше Высочество, вы интригуете меня.
Он вновь рассмеялся.
– Милая Лидия, я и сам в нетерпении!
После танца принц проводил меня к моему месту за столом. Серёжа встал. Его Высочество поклонился и открыл интригу:
– Графиня, я привёз прелестную вещицу в вашу коллекцию. – Он полез во внутренний карман пиджака, достал футляр, обтянутый чёрным бархатом, и протянул мне.
Я убрала руки за спину и, качая головой, попятилась. Принц растерялся и перевёл озадаченный взгляд на Серёжу. А я уставилась на футляр, стараясь лучше рассмотреть неясные, слабые завихрения вокруг него.
– Я не понимаю, – растерянно произнёс принц и сделал паузу, ожидая пояснений; не дождался и вновь обратился ко мне: – Лидия, это дивно исполненная статуэтка Лилит из чёрного опала. Я проверил, ювелир подтвердил подлинность камня! Не уверен, что это древняя работа, но статуэтка очень хороша. Посмотрите!
Он раскрыл футляр – масляно блеснув на свету, на серебристой подложке лежала та самая опасность – чёрная фигурка. Я отшатнулась и наткнулась на стул. Серёжа обнял меня, закрывая собою и от статуэтки, и от принца.
– Что ты?
Я уткнулась лбом ему в грудь. Перед глазами мелькнуло видение – чьи-то пальцы с красивыми, удлинённой формы ногтями и полоской грязи… нет! Господи! Не грязи – свернувшейся крови! под ними сжимают фигурку, а сверху льётся дымящаяся кровь, но не ровной струёй, а толчками, направляемая ещё живым сердцем.
– Это Кали. Милый Али, не берите её в руки.
– Кали? … Кровавая богиня смерти?
Я не ответила, я занималась созданием энергетического поля вокруг детской. В детской я не обнаружила чужих энергий, но на всякий случай соорудила защитную сферу вокруг малышей и только потом вернула внимание к фигурке.