Камень фигурки впитал в себя тошнотворный страх жертв и ещё более тошнотворный, сладострастный экстаз убийцы. Я старалась замкнуть цепь Трансформирующего Пламени Прощения вокруг фигурки, но у меня ничего не получалось. Я увеличила диаметр охвата, захватив в него нас троих – себя, Серёжу и Его Высочество… Цепь так и не замкнулась. «Что-то мешает…» Не раздумывая над причиной, я направила струю пламени на фигурку. С фигурки полетели грязно-серые ошмётки – лёгкие, разреженные, как пена, они легко поглощались пламенем. Одновременно с этим передо мной мелькали разные картины из истории жизни фигурки – купание в кровавом озере… погружение в упругую и тёплую, красно-влажную полость… лёгкие благоговейные прикосновения губ к ногам… Фигурку поливали чем-то пахучим, ласково натирали, заворачивали в мягкую ткань, вновь совали в красное месиво… Я старалась не погружаться в эмоциональную окраску эпизодов. Наконец, я увидела фигурку, стоявшей на подставке в окружении красных цветов и масляных светильников.
– Ваше Высочество, вы что-нибудь покупали вместе с фигуркой? – спросила я.
– Перстень, – тотчас отозвался он. – Я купил перстень. Он немного необычный, на большой палец. Я на камень прельстился. Крупный опал, тоже чёрный, но с синим отблеском.
– Где он лежит?
– Я не помню. Хотите, я принесу?
– Хочу. Только не вы, Ваше Высочество, позвольте, Павлу принести перстень.
– Ххорошо. Я вышел от ювелира и сунул коробки в сумку, – начал вспоминать он, помолчал некоторое время и прибавил: – а куда именно… я не помню. Павел, я позволяю перерыть всю сумку и, если в сумке не найдёте, поройтесь в карманах пальто. Я, кажется, и в машине перстень рассматривал… Ищите коробочку черного бархата, вдвое меньше этой.
– Паша, коробочку не открывай, – предупредила я. – Благодарю, Ваше Высочество.
– Не благодарите, графиня… я чувствую себя… шулером, которого поймали за руку… хотел доставить радость, а вместо этого…
– И доставите, Ваше Высочество! Сейчас мы почистим фигурку богини и ваш перстень и полюбуемся вашим подарком.
– Почистим от чего?
– Фигурке приносили жертву кровью ещё живых людей. Перстень, думаю, был на руке убийцы.
– Но меня заверили, что это Лилит!
– Возможно. У Кали тысяча имён. Самый древний культ Кали – культ Кали Ма уходит корнями в культ Богини-Матери, а Лилит её ночная ипостась. В индуизме Кали – побеждающая зло, дарующая освобождение, отсекающая Эго, если под Эго понимать убеждение «я есть тело». Образы древних Богинь плохо изучены, разодраны по разным культурам и языкам, их символизм извращён. Скажем, в еврейской традиции Лилит – первая жена Адама, а впоследствии – ночная демоница. В европейской культуре, начиная с эпохи Возрождения, Лилит – обольстительная бунтарка и олицетворение женственности. В современном сатанизме Лилит – подруга Люцифера.
Я услышала тяжёлые и торопливые шаги, спускающегося по лестнице, Паши; едва он подошёл ближе, и цепь пламени замкнулась.
– Паша, отойди, спасибо. Ваше Высочество откройте футляр. В центре камня треугольник?
– Не знаю… да… как я не увидел?.. Чёрт возьми, как вы?..
– Хозяева перстня считали, что он наделён магической силой.
Под воздействием пламени от перстня стала подниматься серая дымка, растворяясь в пламени, слой за слоем.
Я увидела мужчину с бледным тонким лицом, глубоко запавшие в глазницы глаза его горели лихорадочным огнём. «Много жертв ты принёс фигурке, – обратилась я к нему, – а ведь это всего лишь камень…» Лицо мужчины исказилось, он плюнул, то ли в меня, то ли в кого-то ещё. Я успела закрыться зеркалом, и тут раздался треск.
– Ой! – вскрикнул кто-то из женщин.
– Графиня! Кольцо…
– Маленькая, камень треснул.
– Вижу, Серёжа.
Неровная полоса трещины прошла в камне по диагонали, перечеркнув треугольник.
– Простите, Ваше Высочество, ваше приобретение я сохранить не смогла.
– Графиня, вы… О, Аллах, что происходит? Сергей, что за чертовщина?
Очистив кольцо, я проверила энергию гостиной, всего дома, всей усадьбы. Поблагодарила и отпустила Трансформирующее Пламя Прощения и только потом подняла лицо к Серёже – на лбу его блестели капельки пота, тревожные глаза медленно осматривали моё лицо.
Я улыбнулась.
– Что ты видишь? Есть что-то страшное на моём лице? Он плюнул и, кажется, в меня.
Серёжа наклонился и с великой нежностью один за другим поцеловал мои глаза.
– Глазки устали, покраснели.
– Серёжа… благодарю. Если бы не твоя сила… – Отпуская напряжение, я рассмеялась. – Серёжка, мы справились! – Я вновь приклонила голову к его груди и тотчас оттолкнулась от него, спохватившись: «Андрей!»