- Проведешь такую ночь и теряешь самообладание...
В глубине комнаты через открытые двери он увидел постель под розовым шелковым пологом, и восходящее солнце освещало этот альков, такой далекий и такой близкий, словно превращая его в чашечку громадного цветка, всю в отблесках утренней зари.
IV. Господин Шаль в полицейском комиссариате. Антуан ведет Рашель завтракать в ресторанВ то же утро около половины двенадцатого Рашель постучалась в дверь квартиры г-на Шаля.
- Войдите, - раздался скрипучий голос.
Госпожа Шаль уже заняла свое место у открытого окна в столовой; она сидела выпрямившись, поставив ноги на скамеечку, и, как всегда, ровным счетом ничего не делала. "Стыдно мне, что я бездельничаю, - случалось, говорила она, - но в определенном возрасте уже нечего убивать свое здоровье ради других".
- Как малышка? - спросила Рашель.
- Проснулась, попила и снова заснула.
- А что, господина Жюля нет дома?
- Да, ушел, - отвечала г-жа Шаль, со смиренным видом пожимая плечами.
Рашель почувствовала разочарование.
А старуха продолжала унылым голосом:
- Целое утро он места себе найти не мог. Ох, воскресенье ужасный день, когда в доме есть мужчины. Я все надеялась, что беда с девочкой его образумит, он покладистее станет. Да куда там! Уже сегодня с утра что-то надумал, а что, господь ведает! Ходит с кислой рожей - я эту рожу давным-давно знаю, пятьдесят лет с гаком с сынком своим мучаюсь. К обедне отправился за час, а то и побольше до начала. Ну, как по-вашему, разве это дело? И все домой не возвращается. Погодите-ка, - сказала она, вдруг поджав губы, - вот и он. На ловца и зверь бежит... Заклинаю тебя, Жюль, продолжала она, оборачиваясь к сыну, который вошел на цыпочках, - не хлопай ты так дверями. Подумай не только о моем больном сердце, Дедетту пощади: ведь она так и помереть может.
Господин Шаль и не пытался оправдываться. Он был рассеян, явно чем-то озабочен.
- Пойдемте, взглянем на малютку, - предложила ему Рашель. И как только они очутились у постели девочки, которая снова уснула, Рашель тотчас же спросила: - Вы давно знакомы с доктором Тибо?
- Что? - переспросил Шаль.
В его глазах появилось испуганное выражение, но он улыбнулся с проницательным видом, повторил: "Что?" - и тут же умолк. Затем, как человек, решившийся доверить тайну, он круто повернулся к ней и сказал:
- Послушайте, мадемуазель Рашель, вы были так добры к Дедетте, что я осмеливаюсь попросить вас об одной услуге. Я просто убит всем этим и сегодня утром прямо голову потерял; право, следует еще разок туда сходить... И медлить нечего. Но так-так страшно во второй раз подойти к этому окошечку совсем одному! Не отказывайте мне, - говорил он умоляющим толом. - Честное слово, мадемуазель Рашель, это отнимет у вас не больше десяти минут.
Она, улыбаясь, дала согласие, так ровно ничего и не поняв из его разглагольствований, и заранее готова была позабавиться чудачествами этого юродивого, к тому же она не прочь была остаться с ним с глазу на глаз и расспросить об Антуане. Но за всю дорогу он, казалось, так и не услышал ни одного ее вопроса и не раскрыл рта. Было уже далеко за полдень, когда они пришли в полицейскую часть. Комиссар только что ушел. У г-на Шаля до того вытянулось лицо, что дежурный полицейский чин даже озлился:
- Поскольку я нахожусь здесь, значит, я его заменяю. Что вам угодно?
Господин Шаль боязливо взглянул на него и, уже не осмеливаясь уйти, пустился в объяснения:
- Я, знаете ли, все обдумал. И мне надо кое-что добавить к своему заявлению.
- К какому еще заявлению?
- Да я уже приходил утром и все передал - вон в то окошечко.
- Ваша фамилия? Сейчас найду дело.
Любопытство Рашели было возбуждено, и она подошла поближе. Полицейский чин быстро вернулся с папкой в руках и осмотрел посетителя с ног до головы.
- Шаль? Жюль-Огюст? Это вы и есть? О чем идет речь?
- Да я, знаете ли, опасаюсь, что господин комиссар не совсем ясно понял, где я нашел деньги.