Они посмотрели друг на друга, как два товарища. "А ведь она недурна", мелькнуло в голове у Жерома. Но тут же он решил думать только о Крикри.
- Это на Стокгольмской улице, - улыбаясь, сказала девушка.
Жером отправился туда. Выйдя из такси, он быстро нашел нужный ему дом. И какая-то неотвязная мягкая грусть, - он еще не признался себе в ней, но ему уже приходилось с нею бороться, - вытеснила все другие чувства, волновавшие его с самого утра.
Когда он вошел и яркий дневной свет сменился искусственным сумраком, стало еще тоскливее. Его проведи в "японскую" комнату, в которой от Японии был только дешевый веер, приколотый на стене над изголовьем кровати; он стоял, держа шляпу в руке, в какой-то развязной позе и со всех сторон видел свое отражение в безжалостных зеркалах; тогда он присел на краешек дивана. Наконец дверь с шумом распахнулась, появилась девушка в сиренево-розовой тунике и сразу остановилась как вкопанная.
- Ой... - воскликнула она.
И он подумал, что девушка ошиблась комнатой. Но она невнятно выговорила, отступая к двери, которую машинально захлопнула, войдя в комнату:
- Это вы?
Он все еще не узнавал ее.
- Ты ли это, Крикри?
Не сводя глаз с Жерома, словно ожидая, что он вот-вот выхватит из кармана оружие, Ринетта протянула руку к кровати, сорвала покрывало и завернулась в него.
- В чем дело. Кто вас послал ко мне? - спросила она.
Напрасно он искал на красивом, немного одутловатом лице этой накрашенной, коротко остриженной девушки детские черты Крикри; даже свежий крестьянский голос стал уже совсем иным.
- Что вам от меня надо? - повторила она.
- Захотелось повидаться с тобой, Крикри.
Он говорил мягко. Она неправильно поняла его и с минуту колебалась; потом отвела от него взгляд и, очевидно, примирилась с обстоятельствами.
- Дело ваше, - ответила она.
И, не снимая покрывала, в которое завернулась, но слегка приоткрыв грудь и руки, она подошла к дивану и села.
- Кто послал вас? - снова спросила она, опустив голову.
Он не понял вопроса. Стоя перед ней в замешательстве, он объяснил, что после долгого пребывания за границей вернулся во Францию и вот нашел ее письмо.
- Мое письмо? - переспросила она, подняв ресницы.
Он узнал блеск ее серо-зеленых глаз, по-прежнему таких ясных. Протянул ей конверт, она взяла его, как-то оторопев, и стала рассматривать.
- Правильно! - проговорила она, бросив на Жерома недобрый взгляд. Подержав письмо в руке, она покачала головой и продолжала: - Ловко! Даже не ответили мне.
- Да ведь я только сегодня утром распечатал твое письмо, Крикри!
- Все равно, могли бы мне ответить, - стояла она на своем, упрямо тряся головой.
Он терпеливо повторил.
- Да нет же, я ведь сразу к тебе приехал. - И не дожидаясь ответа, спросил: - Скажи, а что с ребенком?
Она сжала губы, проглотила слюну, хотела что-то сказать, но промолчала, и глаза ее наполнились слезами.
- Умер он, - наконец произнесла она. - Родился раньше времени.
У Жерома вырвался вздох, очень похожий на вздох облегчения. Слов он не находил и стоял под неумолимым взглядом Ринетты, пристыженный, уязвленный.
- И подумать, что это вы во всем виноваты, - заметила она, и голос ее был не таким жестким, как взгляд, - ведь вы хорошо знали, что шлюхой я не была. Два раза поверила всем вашим посулам. Два раза все бросала ради вас... Как же я ревела, когда вы ушли во второй раз!
Она все смотрела на него снизу вверх, подняв плечи, чуть перекосив губы; глаза ее блестели сквозь слезы и, казалось, стали еще зеленее. А он, и возбужденный и подавленный, не зная, как вести себя, принужденно улыбался. (Как похожа была эта немного кривая улыбка на улыбку Даниэля!)
Она осушила глаза, потом неожиданно спокойным голосом спросила:
- А как госпожа себя чувствует?
Жером понял, что она говорит о Ноэми. По дороге сюда он решил умолчать о смерти госпожи Пти-Дютрёй, чтобы не растревожить Крикри, не пробудить в ней угрызения совести, которые могли бы помешать осуществлению того замысла, который уже почти созрел в его уме. Поэтому без всякого замешательства он сказал то, что придумал заранее:
- Госпожа? Она выступает на сцене за границей. - Однако с трудом сдержал волнение и добавил: - По-моему, она чувствует себя хорошо.
- Выступает на сцене? - почтительно переспросила Ринетта. Она замолчала, обернулась к нему, словно выжидая чего-то. Приоткрыв еще больше грудь и плечи, она улыбнулась.
- Но ведь вы-то не за тем только сюда явились, - проговорила она.