- Конечно. Зато я слепну, когда тебя освещает солнце!
И правда: когда яркий свет падал на ее лицо и зажигал волосы, долго смотреть на нее было невозможно - слепило глаза.
- Мы ведь еще ни разу не путешествовали вдвоем, - заметил он. - Ты об этом подумала?
Она даже не улыбнулась, сжала губы с каким-то непокорным, своевольным выражением. Он наклонился:
- Что с тобой?
- Ничего... Поездка...
Он умолк, думая о том, как эгоистично ведет себя, совсем забыл о цели путешествия. Но она вдруг сказала:
- Меня всегда волнует отъезд. Пейзажи, мелькающие мимо... А впереди неизвестное.
На миг ее взгляд задержался на линии горизонта, убегающей назад.
- Покаталась я в жизни на всех этих поездах да пароходах!
Ее лицо омрачилось.
Антуан перебрался к ней, растянулся на диване и положил голову ей на колени.
- Umbilicus sicut crater eburneus[56], - прошептал он. Потом, немного помолчав и ясно чувствуя, что мысли Рашели витают где-то далеко, он спросил: - О чем задумалась?
- Да ни о чем. - И она постаралась прикинуться веселой. - О твоем каком-то учительском галстуке! - воскликнула она, и ее палец скользнул под полоску материи. - Ну, скажи, пожалуйста, неужели, даже собираясь в дорогу, ты не можешь повязать его повольнее, чуть посвободнее? - Она потянулась и, снова улыбнувшись, добавила: - Нам повезло, мы с тобой одни... Ну, говори же... Расскажи что-нибудь.
Он рассмеялся.
- Но ведь всегда рассказываешь ты, а что у меня? Больные, экзамены... О чем же рассказывать? Всегда я жил, как крот в своей норе. А ты меня вытащила из темной ямы и показала вселенную.
Никогда еще он не делал ей такого признания. Она наклонилась, обхватила обеими руками его голову, лежавшую на ее коленях, и долго смотрела на любимое лицо.
- Правда? Истинная правда?
- Знаешь что, - продолжал он, не меняя позы, - на будущий год мы с тобой не будем торчать все лето в Париже.
- Ну что ж!
- В этом году я не брал отпуска; постараюсь получить две недели.
- Хорошо.
- А может быть, даже и три.
- Хорошо.
- Поедем куда-нибудь вместе, все равно куда... Верно?
- Хорошо.
- Если хочешь - в горы. В Вогезы. Или в Швейцарию. А может быть, и еще дальше?
Рашель сидела, задумавшись.
- О чем ты думаешь? - спросил он.
- Да все об этом. Хорошо, поедем в Швейцарию.
- Или же на итальянские озера.
- Ну нет!
- Почему? Тебе не нравятся итальянские озера?
- Не нравятся.
Он все еще лежал - его убаюкивала легкая тряска вагона, и он согласился:
- Ну что ж, поедем в другое место... Куда захочешь. - Но после паузы он переспросил санным голосом: - А почему тебе не нравятся итальянские озера?
Она поглаживала кончиками пальцев лоб Антуана, его ресницы, поглаживала виски, чуть впалые, как и щеки, и не отвечала. Он закрыл глаза, и в его дремлющем мозгу засела упорная мысль:
- Значит, не хочешь говорить, почему ты против итальянских озер?
Она сделала чуть приметную недовольную гримаску:
- Да ведь там умер Арон. Ну да, мой брат, ты же знаешь? В Паланце.
Он подосадовал на свою настойчивость и все же осведомился:
- А разве он там жил?
- Да нет же; он там путешествовал. Совершал свадебное путешествие.
Она нахмурилась и немного погодя, как бы отгадав мысли Антуана, прошептала:
- Чего только мне уже не привелось в жизни увидеть...
- Ты что, в ссоре со своей невесткой? - спросил он. - Ты никогда о ней не говорила.
Поезд шел медленно. Она поднялась, выглянула в окно. Но, очевидно, услышав вопрос Антуана, обернулась, спросила:
- Что? С какой невесткой? С Кларой?
- С женой твоего брата: ты же сказала, что он умер во время свадебного путешествия.
- Она умерла вместе с ним. Я же тебе рассказывала об этом... Нет? - Она не отрываясь смотрела в окно. - Оба утонули в озере. Так никто и не узнал, как все это произошло. - Она поколебалась: - Никто, кроме, пожалуй, Гирша...
- Гирша? - воскликнул он, приподнимаясь на локте. - Значит, он был там вместе с ними? Но... тогда и ты тоже?
- Ах, не будем говорить об этом сегодня, - умоляюще сказала она и снова села. - Передай-ка мне сумочку. Ты не голоден?
Она развернула плитку шоколада, сжала ее зубами и протянула Антуану он, улыбаясь, подхватил игру.
- Так всего вкуснее, - сказала она, и в ее глазах мелькнуло что-то сластолюбивое. Неожиданно она произнесла резким тоном:
- Клара была дочерью Гирша. Теперь-то понимаешь? Через дочь я и познакомилась с отцом. Неужели я тебе никогда не рассказывала об этом?