- В коридоре кто-то есть? - резко спросил Антуан, понизив, однако, голос.
Жак посмотрел на него, как на сумасшедшего.
- Как в коридоре? Да, иногда... А что? Да вот, я сейчас видел, как прошел дядюшка Леон.
В дверь тут же постучались - дядюшка Леон зашел познакомиться со старшим братом. Он по-свойски присел на край стола.
- Ну, нашли его небось в добром здравии? Подрос-то как с осени, а?
Он засмеялся. У него были обвисшие усы и физиономия старого служаки; от густого смеха скулы у него покраснели, щеки покрылись мелкими лиловыми прожилками, которые, ветвясь, добежали до белков глаз и замутили взгляд, по-отечески добрый, но лукавый.
- Меня в мастерские перевели, - объяснил он и поиграл плечами. - А ведь я так привык к господину Жаку! Ну да ладно, - добавил он, уходя, - жизнь есть жизнь, чего на нее жаловаться... Привет господину Тибо передайте, не в службу, а в дружбу, - скажите, от дядюшки Леона, он меня знает!
- Славный старикан, - сказал Антуан, когда тот вышел.
Ему захотелось продолжить прерванный разговор.
- Я могу, если хочешь, передать ему письмо от тебя, - сказал он. И так как Жак не понимал, о чем идет речь, добавил: - Разве ты не хотел бы черкнуть несколько слов Фонтанену?
Он упорно пытался уловить на этом невозмутимом лице хоть какой-то намек на чувство, какую-то память о прошлом, - все было напрасно. Юноша помотал головой, на этот раз без улыбки:
- Нет, спасибо. Мне нечего ему сказать. Это все быльем поросло.
Антуан больше не настаивал. Он устал. К тому же и времени оставалось мало; он вынул часы.
- Половина одиннадцатого, через пять минут мне надо идти.
Тут Жак внезапно смутился; казалось, он хочет что-то сказать. Стал спрашивать брата, как его здоровье, когда отправляется поезд, как у него дела с экзаменами. И когда Антуан встал, его поразило, как горестно Жак вздохнул:
- Уже! Посиди еще немного...
Антуан подумал, что Жака огорчает его холодность, что, может быть, приезд брата доставил малышу куда больше радости, чем это могло показаться по его виду.
- Ты рад, что я приехал? - пробормотал он смущенно.
Жак будто ушел в какие-то свои мысли; он вздохнул, удивился и ответил с вежливой улыбкой:
- Конечно, я очень рад, спасибо тебе.
- Ну ладно, я постараюсь приехать еще, до свиданья, - сказал Антуан сердито. Собрав всю свою проницательность, он еще раз посмотрел младшему брату в глаза; в нем опять пробудилась нежность.
- Я часто думаю о тебе, малыш, - отважился он. - Все время боюсь, что тебе здесь плохо...
Они были возле двери. Антуан схватил брата за руку.
- Ты мне сказал бы, правда?
У Жака сделалось смущенное лицо. Он наклонился, будто хотел в чем-то признаться. И наконец, решившись, быстро проговорил:
- Хорошо, если б ты дал что-нибудь Артюру, служителю... Он такой старательный...
И, видя, что Антуан озадачен и колеблется, добавил:
- Дашь?
- А неприятностей не будет? - спросил Антуан.
- Нет, нет. Будешь уходить, скажи ему "до свиданья", только повежливее, и сунь тихонько на чай... Сделаешь?
В голосе его звучала почти что мольба.
- Ну конечно. Но ты все-таки мне скажи, не нужно ли тебе чего. Ответь... тебе здесь не очень худо?
- Да нет же! - отозвался Жак с едва уловимой ноткой раздражения. Потом, опять понизив голос, спросил: - Сколько ты ему дашь?
- Да я не знаю. Сколько? Десяти франков хватит? Или, может, двадцать дать?
- Да, конечно, двадцать франков! - воскликнул Жак с радостным смущением. - Спасибо, Антуан.
И крепко пожал протянутую руку брата.
Выйдя из комнаты, Антуан наткнулся на проходившего мимо служителя. Тот принял чаевые без колебаний, и его открытое лицо, в котором еще было что-то детское, зарделось от удовольствия. Он проводил Антуана в кабинет директора.
- Без четверти одиннадцать, - засвидетельствовал г-н Фем. - Вы успеете, но пора отправляться.
Они прошли через вестибюль, где возвышался бюст г-на Тибо. Антуан взглянул на него уже без иронии. Он теперь понимал, что отец имел полное право гордиться этим учреждением, которое от начала до конца было его детищем; Антуан даже ощутил некоторую гордость оттого, что он сын этого человека.
Господин Фем проводил его до ворот и просил передать господину учредителю самый почтительный привет; говоря, он не переставая похохатывал, щурил глазки за золотыми очками и доверительно стискивал руку Антуана своими по-женски мягкими и пухлыми ручками. Наконец Антуан высвободился. Маленький человечек остался стоять на дороге; хотя сильно припекало, он не надевал шляпы, поднимал приветственно руки, все время смеялся и в знак дружеского расположения покачивал головой.