— Поскольку я нахожусь здесь, значит, я его заменяю. Что вам угодно?
Господин Шаль боязливо взглянул на него и, уже не осмеливаясь уйти, пустился в объяснения:
— Я, знаете ли, всё обдумал. И мне надо кое-что добавить к своему заявлению.
— К какому ещё заявлению?
— Да я уже приходил утром и всё передал — вон в то окошечко.
— Ваша фамилия? Сейчас найду дело.
Любопытство Рашели было возбуждено, и она подошла поближе. Полицейский чин быстро вернулся с папкой в руках и осмотрел посетителя с ног до головы.
— Шаль? Жюль-Огюст? Это вы и есть? О чём идёт речь?
— Да я, знаете ли, опасаюсь, что господин комиссар не совсем ясно понял, где я нашёл деньги.
— «Улица Риволи», — сказал полицейский, заглянув в какой-то листок.
Господин Шаль усмехнулся с таким видом, будто выиграл пари.
— Так и есть! Нет, это не совсем точно. Я снова там побывал и, ей-богу, на месте мне вспомнились такие подробности, которые следовало бы для пользы дела отметить, чтобы до конца быть порядочным. — Он кашлянул в кулак и продолжал: — В общем-то, не смею утверждать, что… это было на улице, скорее в Тюильри. Да-да. Я был в Тюильрийском саду, понятно? Я даже посидел на каменной скамейке — она вторая от газетного киоска, когда идёшь от площади Согласия к Лувру. Значит, так: сидел и держал в руке тросточку. Сейчас сами увидите, отчего я так настаиваю именно на этой подробности. Вижу: мимо проходит господин с дамой, а за ними тащится мальчишка. А они между собой разговаривают, и я даже подумал — вот ведь пара какая, сумели и семью свою создать, и сына имеют, и всё такое прочее… Видите, я вам всё говорю. И тут мальчишка проходит мимо скамьи, на которой я сижу, и падает. И вопит. Не в моём обыкновении проявлять душевную слабость — сижу себе, не двигаюсь. А мамаша кидается к нему. Становится на колени перед мальчишкой, прямо против меня, почти у моих ног — я тут при чём, не правда ли? Ну и вытаскивает из своей дамской сумочки, которую в руках держит, носовой платок или какую-нибудь там тряпицу, чтобы утереть лицо мальчишке. А я всё сижу себе и сижу. И тут, значит, когда они ушли, — говоря это, он поднял вверх указательный палец, — я стал ворошить тростью, кончиком трости, песок и вдруг вижу — деньги. Припомнил всё это я уже после. Я всегда был, как говорится, человек щепетильный. Мадемуазель может это засвидетельствовать: прожил я пятьдесят два года, и упрекнуть мне себя как есть не в чём; это надо учесть. И, значит, зря я не болтаю. Ну вот и появилась у меня такая мысль: может, эта дама и её сумочка имеют какое-то отношение к деньгам, и я вам это со всей прямотой и высказываю.
— А догнать их было нельзя? — спросила Рашель.
— Да нет, ушли далеко.
Полицейский чин отвёл глаза от бумаг.
— А можете ли вы, по крайней мере, описать их приметы?
— Про господина ничего сказать не могу. А дама была одета в тёмное, дать ей можно лет тридцать. У мальчишки был паровоз. Да, точно вам говорю, такая подробность — паровозик. Именно паровозик, так его и назовём; я хочу сказать — вот такой величины. Мальчишка тащил его за собой. Вы записываете?
— Будьте покойны. Вы всё сказали?
— Всё.
— Благодарю вас.
Рашель уже подошла к двери, собираясь выйти. А г‑н Шаль и не думал уходить. Он облокотился на подставку и наклонился к самому окошку.
— И ещё одна крохотная подробность, — произнёс он негромко и весь побагровел. — Весьма возможно, что, сдавая деньги на хранение, я допустил маленькую ошибочку. Именно так. — Он умолк и вытер пот со лба. — Помнится, я сдал два кредитных билета, верно ведь? Два билета по пятьсот франков. Да, да, теперь я в этом уверен. Ошибка с моей стороны, или, скорее, оплошность. Потому что… поскольку я нашёл… не совсем то: нашёл-то я один билет… один билет в тысячу франков. Понятно?.. — Пот струился по его лицу, и он снова обтёр его. — Отметьте это, раз я вспомнил; хотя, по существу, это одно и то же.
— Отнюдь не одно и то же, — возразил полицейский чин. — И, уж поверьте, имеет немаловажное значение! Господин, потерявший кредитный билет в тысячу франков, может приходить сюда хоть сто раз, ему так и не отдадут ваши два пятисотенных билета. Вот в чём загвоздка! — Он смерил г‑на Шаля недовольным взглядом: — Есть у вас при себе хоть документ, удостоверяющий личность?
Господин Шаль пошарил в карманах.
— Ничего нет.
— Этого ещё не хватало, — заметил полицейский чин. — К сожалению, так просто вас отпустить нельзя. Вас будет сопровождать полицейский да самого дома, и пусть консьерж засвидетельствует, что ваша фамилия и место жительства не являются вашим измышлением.