— Ой… — воскликнула она.
И он подумал, что девушка ошиблась комнатой. Но она невнятно выговорила, отступая к двери, которую машинально захлопнула, войдя в комнату:
— Это вы?
Он всё ещё не узнавал её.
— Ты ли это, Крикри?
Не сводя глаз с Жерома, словно ожидая, что он вот-вот выхватит из кармана оружие, Ринетта протянула руку к кровати, сорвала покрывало и завернулась в него.
— В чём дело? Кто вас послал ко мне? — спросила она.
Напрасно он искал на красивом, немного одутловатом лице этой накрашенной, коротко остриженной девушки детские черты Крикри; даже свежий крестьянский голос стал уже совсем иным.
— Что вам от меня надо? — повторила она.
— Захотелось повидаться с тобой, Крикри.
Он говорил мягко. Она неправильно поняла его и с минуту колебалась; потом отвела от него взгляд и, очевидно, примирилась с обстоятельствами.
— Дело ваше, — ответила она.
И, не снимая покрывала, в которое завернулась, но слегка приоткрыв грудь и руки, она подошла к дивану и села.
— Кто послал вас? — снова спросила она, опустив голову.
Он не понял вопроса. Стоя перед ней в замешательстве, он объяснил, что после долгого пребывания за границей вернулся во Францию и вот нашёл её письмо.
— Моё письмо? — переспросила она, подняв ресницы.
Он узнал блеск её серо-зелёных глаз, по-прежнему таких ясных. Протянул ей конверт, она взяла его, как-то оторопев, и стала рассматривать.
— Правильно! — проговорила она, бросив на Жерома недобрый взгляд. Подержав письмо в руке, она покачала головой и продолжала: — Ловко! Даже не ответили мне.
— Да ведь я только сегодня утром распечатал твоё письмо, Крикри!
— Всё равно, могли бы мне ответить, — стояла она на своём, упрямо тряся головой.
Он терпеливо повторил.
— Да нет же, я ведь сразу к тебе приехал. — И, не дожидаясь ответа, спросил: — Скажи, а что с ребёнком?
Она сжала губы, проглотила слюну, хотела что-то сказать, но промолчала, и глаза её наполнились слезами.
— Умер он, — наконец произнесла она. — Родился раньше времени.
У Жерома вырвался вздох, очень похожий на вздох облегчения. Слов он не находил и стоял под неумолимым взглядом Ринетты, пристыженный, уязвлённый.
— И подумать, что это вы во всём виноваты — заметила она, и голос её был не таким жёстким, как взгляд, — ведь вы хорошо знали, что шлюхой я не была. Два раза поверила всем вашим посулам. Два раза всё бросала ради вас… Как же я ревела, когда вы ушли во второй раз!
Она всё смотрела на него снизу вверх, подняв плечи, чуть перекосив губы; глаза её блестели сквозь слёзы и, казалось, стали ещё зеленее. А он, и возбуждённый и подавленный, не зная, как вести себя, принуждённо улыбался. (Как похожа была эта немного кривая улыбка на улыбку Даниэля!)
Она осушила глаза, потом неожиданно спокойным голосом спросила:
— А как госпожа себя чувствует?
Жером понял, что она говорит о Ноэми. По дороге сюда он решил умолчать о смерти госпожи Пти-Дютрёй, чтобы не растревожить Крикри, не пробудить в ней угрызения совести, которые могли бы помешать осуществлению того замысла, который уже почти созрел в его уме. Поэтому без всякого замешательства он сказал то, что придумал заранее:
— Госпожа? Она выступает на сцене за границей. — Однако с трудом сдержал волнение и добавил: — По-моему, она чувствует себя хорошо.
— Выступает на сцене? — почтительно переспросила Ринетта. Она замолчала, обернулась к нему, словно выжидая чего-то. Приоткрыв ещё больше грудь и плечи, она улыбнулась.
— Но ведь вы-то не за тем только сюда явились, — проговорила она.
Жером понимал, что стоит ему сделать знак, и Ринетта согласится на всё. Но, увы! В нём не осталось и следа от того наваждения, из-за которого он с утра гнался, как охотничья собака, по следу этой добычи, объехал весь Париж, квартал за кварталом.
— Только из-за письма, — возразил он.
Ринетта удивилась и, как бы задетая за живое, произнесла:
— Знаете ли, здесь мы не имеем права принимать гостей… Просто гостей…
Жером поспешил направить разговор по другому руслу.
— Зачем ты остриглась?
— Здесь так требуют.
Он улыбнулся для приличия и не знал, что ещё сказать. Однако уходить ему не хотелось. Чувство недовольства собой тяготило его, не давало уйти отсюда, словно ему нужно было выполнить ещё нечто важное. Но что? Бедная Крикри… Зло причинено, уже ничем его не исправить… Неужели ничего нельзя сделать?
Ринетта, смущённая молчанием Жерома, исподтишка разглядывала его, скорее с любопытством, чем с обидой. Зачем он опять явился? А может быть, он всё ещё немного её любит? Это предположение взбудоражило её.