И вдруг её пронзила мысль, что она могла бы иметь от него ещё одного ребёнка. Все её несбывшиеся мечты мгновенно ожили. Сын от Жерома, маленький брат Даниэля, её ребёнок, — он будет принадлежать ей одной… Она готова была упасть на пол, обнять колени Жерома и, подняв лицо к нему, шёпотом заклинать: «Я хочу иметь от тебя ребёнка!» Но ведь ради прихоти она поставила бы под удар всё своё будущее, на которое положила столько труда. Внутренне она затрепетала, и её взор на миг погрузился в несбыточную мечту и сразу потух. «Нет, нет», — сказала она про себя.
— А как поживает Даниэль? — вдруг спросила она.
— Кто? Даниэль, мой сын? Разве ты его знаешь? — смущённо спросил он.
Ринетта почему-то надеялась, что Даниэль имеет какое-то отношение к приходу Жерома. Она тут же пожалела, что произнесла его имя, и решила больше ничего не говорить. Пусть отец и сын никогда не узнают, какой любовью, какой путаной любовью… И она уклончиво ответила:
— Знаю ли я его? Да его весь Париж знает. И я с ним встречалась.
Жером ещё сильнее заволновался. Однако что-то помешало ему спросить: «Здесь?»
— Где же? — выговорил он.
— Да повсюду. Во всех ночных кабачках.
— Так я и думал. Я уже говорил ему, как отношусь к его образу жизни!
Она поспешила добавить:
— О, это было давно… Право, не знаю, бывает ли он ещё там. Может быть, остепенился, как и я…
Жером взглянул на неё, но ничего не сказал. С искренним огорчением размышлял он о том, как развращена молодёжь, о падении нравов, об этом злачном месте и об этом вот существе, погрязшем в пороке… «Как нелепо устроена жизнь!» — подумал он и вдруг почувствовал какую-то подавленность, угнетение и раскаяние.
Ринетта же, снова увлечённая грёзами о будущем, устроить которое она так теперь старалась, уже мечтала вслух, пощёлкивая круглой подвязкой.
— Да, теперь-то я уже почти выкарабкалась. Оттого-то больше на вас и не сержусь… Если я и впредь буду рассудительна да старательна, то года через три — прощай Париж! Ваш мерзкий, нищий Париж!
— Почему же через три года?
— А вот почему, считайте-ка: ещё и месяца нет, как я сюда определилась, а у меня уже пятьдесят — шестьдесят франков в день чистоганом. Четыреста франков в неделю. Значит, за три года, а может, и поскорее я прикоплю тридцать тысяч франков. И в тот же день — конец Крикри, Ринетте и всему прочему! Хватает Викторина свою кубышку, все свои манатки — и скок на поезд в Ланьон! Прощайте, друзья-приятели!
Она хохотала.
«Нет, всё же я не так плох, как мои поступки, — думал Жером с какой-то мрачной убеждённостью. — Право, нет, всё гораздо сложнее. Я стою большего, чем моя жизнь. Но ведь если б не я, эта девчушка… Если б не я…» Из глубин его памяти снова выплыли пророческие слова: «Горе человеку, из-за которого свершается бесчинство…»
— А родители твои живы? — спросил он.
Одна мысль, пока ещё смутная, от которой он даже старался отделаться, медленно зарождалась в его уме.
— В прошлом году, в день святого Йова, умер отец.
Она запнулась, хотела было перекреститься, но раздумала.
— Из всей родни у меня осталась только тётка, живёт в собственном домике на площади за церковью. В Перро-Гиреке не бывали? У старушки, значит, одна я наследница. Добра-то у неё никакого нет, зато есть дом. А живёт она на ренту в тысячу франков в год. Она долго была в служанках у одних дворян. К тому же сдаёт напрокат стулья в церкви, а это тоже доход… И вот, — продолжала Ринетта, и лицо её просветлело, — на тридцать тысяч капитальца, как говорит мадам Жюжю, я могу иметь такую же ренту или около того. Да постараюсь вдобавок и подработать. Будем с ней жить вдвоём. Мы и прежде ладили. А ведь там, — заключила он с глубоким вздохом, пошевеливая ногой и глядя на носок своей атласной туфельки, — там ведь никто обо мне ничего даже и не слышал. Со всем покончу, всё и забудется…
Жером встал. Замысел его ширился, захватывал его. Он прошёлся взад и вперёд по комнате. Проявить великодушие… Искупить…
Он остановился перед Ринеттой:
— Как видно, вы очень любите свою Бретань?
Её до того удивило обращение на «вы», что она даже не сразу ответила.
— Ещё бы! — вымолвила она наконец.
— Ну, раз так, вы туда возвратитесь… Да… Слушайте же.
Он снова начал шагать по комнате. Им овладело нетерпение балованного ребёнка… «Если не сделать этого сейчас же, — подумал он, — то я ни за что не ручаюсь…»
— Так выслушайте же меня, — повторил он прерывистым голосом. — Вы туда возвращаетесь. — Глядя ей прямо в глаза, он изрёк: — Сегодня же вечером!
Она рассмеялась:
— Я-то?
— Да, вы.
— Сегодня вечером?