В ушах у г‑на Шаля гудело, как у утопающего, и голос патрона доходил до него лишь невнятными всплесками. Усилием воли он попытался овладеть собой, снова ощупал пиджак, жилет и, чувствуя, что гибнет, полез в задний карман. И еле сдержал торжествующий крик. Протезы были здесь, завалились за связку ключей.
— Разве бедность, — продолжал г‑н Тибо, — не совместима для истинного христианина со счастьем? А неравномерное распределение земных благ, разве не оно является непременным условием общественного равновесия?
— Безусловно, — выкрикнул Шаль. Он негромко, но торжествующе хохотнул, потёр руки и рассеянно буркнул: — В этом-то вся прелесть.
Собрав слабеющие силы, г‑н Тибо взглянул на своего секретаря. Его тронуло такое бурное проявление чувств, и приятно было, что его слова встретили столь горячее одобрение. Сделав над собой усилие, он заговорил ещё любезнее.
— Я привил вам добрые навыки, господин Шаль. Вы человек пунктуальный и серьёзный, и, надеюсь, вы всегда найдёте себе работу… — Он помолчал. — Даже если я уйду раньше вас.
Возвышенное чувство, с каким г‑н Тибо живописал нищету тех, кому суждено его пережить, невольно передавалось собеседнику, заражало его. К тому же огромное облегчение, которое испытывал г‑н Шаль, на миг рассеяло все его тревоги о будущем. За стёклами его очков засиял свет радости.
Он воскликнул:
— В этом отношении, сударь, можете умереть спокойно, я уж как-нибудь выкручусь, будьте уверены! Я, как говорится, на все руки! Мастерю кое-что, и разные там мелкие изобретения. — Он хихикнул. — Есть тут у меня одна идейка, да, да… Можно сказать, целое предприятие, и когда вас не станет…
Больной приоткрыл один глаз: удар, по наивности нанесённый Шалем, достиг цели. «Когда вас не станет…» Что имел в виду этот болван?
Господин Тибо открыл было рот, чтобы спросить об этом, но вошла сестра и повернула выключатель. Неожиданно вспыхнул электрический свет. И тут, как школьник, услышавший звонок, возвещающий свободу, г‑н Шаль ловким движением руки собрал бумаги, несколько раз дробно поклонился и исчез.
II
Наступил час промывания.
Сестра, откинув одеяло, уже привычно хлопотала вокруг постели. Г‑н Тибо размышлял. Он вспоминал слова Шаля и особенно его интонацию: «Когда вас не станет…» Интонация более чем естественная! Значит, Шаль не сомневался в том, что его, Оскара Тибо, скоро не станет. «Неблагодарный!» — сердито подумал Тибо; и не без удовольствия отдался во власть гнева, желая отогнать от себя этот назойливый вопрос.
— А ну, приступим, — бодро сказала сестра. Она уже засучила рукава.
Задача была нелёгкая. Надо было первым делом подсунуть под больного толстую подстилку из полотенец. А г‑н Тибо был грузен и ничем ей не помогал, сестра ворочала его, как безжизненное тело. Но каждое движение вызывало в ногах, в пояснице острую боль, которая усугублялась ещё моральными страданиями: кое-какие подробности этой ежедневной мучительной процедуры были пыткой для его гордости и стыдливости.
В ожидании результатов, а с каждым днём их приходилось ждать всё дольше, сестра Сесиль завела привычку бесцеремонно присаживаться на край его постели. В первое время эта фамильярность, да ещё в такой момент, доводила больного до отчаяния. Теперь он уже смирился, возможно, даже радовался, лишь бы не оставаться одному.
Нахмурив брови, смежив веки, Оскар Тибо снова и снова спрашивал себя: «Неужели я так серьёзно болен?» Он открыл глаза. Взгляд его с разбегу наткнулся на фарфоровый сосуд, который монахиня поставила на комод, чтобы он был под рукой, и казалось, он, нелепый, монументальный, ждёт, ждёт нагло. Больной отвернулся.
Воспользовавшись свободной минутой, сестра начала перебирать чётки.
— Молитесь за меня, сестрица, — вдруг шепнул г‑н Тибо настойчивым и торжественным тоном, отнюдь ему не свойственным.
Закончив читать «Деву Марию», сестра ответила:
— А как же! Я молюсь за вас, сударь, молюсь по нескольку раз в день.
Наступило молчание, но г‑н Тибо вдруг нарушил его:
— Знаете, сестрица, я очень болен. Очень… очень болен… — Он запинался, к горлу подступали слёзы.
Монахиня запротестовала, чуть принуждённо улыбаясь:
— С чего это вы взяли!
— Просто от меня скрывают, — снова заговорил больной, — но я чувствую, мне не выкарабкаться! — И так как сиделка не прервала его, он добавил даже с каким-то вызовом: — Я знаю, что долго не протяну.
Он следил за ней краем глаза. Она покачала головой, продолжая молиться.
Господин Тибо вдруг испугался.
— Мне надо повидаться с аббатом Векаром, — проговорил он хрипло.