— Пульс вполне хороший, — заявил он тут же. — В чём, в сущности, дело?
— Но я страдаю, как грешник в аду! — крикнул Оскар Тибо. — Целый день мучался. Я… я чуть не умер! Разве нет? — Он кинул на монахиню властный взгляд, потом вдруг заговорил совсем другим тоном, и в глазах его мелькнул страх. — Посиди со мной, Антуан. Я боюсь, понимаешь! Боюсь… что всё снова начнётся.
Антуан почувствовал жалость. По счастью, ничего особо срочного в этот вечер не предвиделось. Он обещал побыть с отцом до ужина.
— Пойду позвоню, что задержался, — сказал он.
В кабинете, где стоял телефон, его нагнала сестра Селина.
— Как прошёл день?
— Да неважно. Пришлось сделать ему первый укол днём, а сейчас сделала второй. Половинную дозу, — добавила она. — Главное — упадок духа, господин Антуан! Чёрные мысли. «Меня обманывают, я хочу видеть господина аббата, я умру…» Словом, бог знает что.
В тревожном взгляде Антуана читался недвусмысленный вопрос: «Как по-вашему, может ли быть, что он подозревает?» Монахиня покачала головой, она уже не посмела сказать — нет.
Антуан размышлял. «Всё-таки от этого температуры не бывает», — подумал он.
— Самое главное, — при этих словах он энергически махнул рукой, — самое главное — это ещё в зародыше устранить любые подозрения. — В голову ему пришёл безумный по смелости план, но он сдержался. — Первым делом обеспечим ему спокойный вечер, — заявил он. — Когда я вам скажу, введите ему снова половинную дозу… Сейчас я вернусь.
— Вот я и свободен до семи часов! — весело крикнул Антуан ещё с порога спальни. Голос у него был обычный, резковатый, на лице застыла маска решимости, как во время обходов в госпитале. Однако он улыбнулся: — Конечно, пришлось изворачиваться. К телефону подошла бабка моей маленькой пациентки. Бедная дама, она прямо в отчаянье впала, так и блеет в трубку: «Доктор, значит, сегодня мы вас не увидим?» — Антуан скорчил соболезнующую мину. — «Простите, сударыня, но меня только что позвали к отцу, а он болен серьёзнее, чем…» (по лицу Оскара Тибо прошла внезапная судорога…) Да разве от женщины так скоро отвяжешься! «Ваш батюшка? О, господи, да что же с ним такое?»
Антуан сам упивался собственной дерзостью. И прежде чем произнести следующую фразу, он колебался не более полу-секунды.
— А что я ей сказал?.. Угадай-ка!.. Сказал и даже не моргнул: «Рак, сударыня! Рак… простаты». — Он нервически рассмеялся. — Не всё ли равно, что сказать, раз уж на то пошло!
Он заметил, что сестра, наливавшая воду в стакан, замерла на месте. Тут только он понял, какую рискованную затеял игру. Страх коснулся его своим крылом. Но отступать было уже поздно.
Он расхохотался.
— Так что, Отец, пусть моя ложь будет на твоей совести!
Господин Тибо, застыв, впивал слова сына всем своим существом. Лежавшая поверх одеяла рука задрожала. Любые самые доходчивые уверения не могли бы так мгновенно, так полностью развеять его страхи! Дьявольская вдохновенная отвага Антуана отогнала все призраки и вернула больному безграничную надежду. Открыв глаза, он поглядел на сына; теперь он уже не решался опустить веки. Новое чувство пламенем нежности зажгло его старое сердце. Он попытался было что-то сказать, но то, что он испытывал сейчас, было сродни головокружению: он прикрыл глаза, и на губах его промелькнула улыбка, не скрывшаяся от взгляда молодого Тибо.
Любой другой на месте Антуана сказал бы себе, вытирая мокрый лоб: «Чуть было всё не загубил…» А он только побледнел и, довольный собой, подумал: «В подобных случаях главное заранее быть уверенным, что твой трюк удастся».
Прошло несколько минут.
Антуан старательно избегал взгляда сестры.
Господин Тибо шевельнул рукой. Потом заговорил, будто продолжая начатый спор:
— Тогда объясните мне, пожалуйста, почему боли всё усиливаются? Я бы даже сказал, что ваши сыворотки только увеличивают муки, а не…
— Ясно, увеличивают, — перебил его Антуан. — А это показывает, что они действуют.
— Ах, так?
Господин Тибо только того и желал, чтобы его убедили. И так как вторая половина дня, если говорить откровенно, прошла не столь мучительно, как он уверял, теперь он чуть ли не жалел, что боли слишком скоро утихли.
— А что ты сейчас чувствуешь? — спросил Антуан. Его тревожил внезапный скачок температуры.
Чтобы не погрешить против истины, Оскар Тибо должен бы был ответить: «Огромное облегчение», — но он процедил сквозь зубы:
— Ноги болят, как и всегда… И ещё тяжесть в пояснице.