Антуана шатнуло, и, поддавшись на мгновение паническому страху, он быстро спустился на несколько ступенек. Дышал он с трудом: из глубины души вдруг поднялась нежность, разлилась по всей груди, чуть не задушила. Да, но все эти незнакомые люди… Что делать? Уйти? Но он тут же одумался; дух борьбы толкал его вперёд: не откладывать, действовать. Он осторожно поднял голову. Жака он увидел в профиль и то лишь на мгновение, — загораживали соседи. Председательствовал маленький седобородый старичок; пять-шесть мужчин различного возраста сидели вокруг стола, напротив старичка — красивая блондинка, ещё молодая, а по бокам от неё две девочки. Жак слегка нагнулся, говорил он быстро, оживлённо, свободно, и Антуана, чьё присутствие, как неотвратимая угроза, уже витало над братом, потрясла мысль — вот так и живёт себе человек, беспечно, ничего не опасаясь, не зная, что последующая минута может стать поворотной минутой его судьбы. Весь стол заинтересовался спором; старичок хохотал; очевидно, Жак сцепился с двумя молодыми людьми, сидевшими напротив него. Ни разу он не обернулся в сторону Антуана. Дважды подряд он подчеркнул свои слова резким движением правой руки, — жест, давно забытый Антуаном, — и вдруг после особенно живой словесной перепалки улыбнулся. Улыбка Жака!
И тут, не раздумывая больше, Антуан поднялся по ступенькам, подошёл к стеклянной двери, бесшумно отворил её и предстал перед присутствующими.
Десяток физиономий повернулись в его сторону, но он их не видел; он не заметил даже, что старичок встал со своего места и обратился к нему с каким-то вопросом. Взгляд его дерзко и весело нацелился на Жака; а Жак, удивлённо расширенными глазами, с полуоткрытым ртом, тоже смотрел на брата. Прерванный посреди фразы, он всё ещё хранил на застывшем лице оживлённо-весёлое выражение, казавшееся теперь гримасой. Длилось это всего несколько секунд. Жак уже поднялся со стула, движимый единственной мыслью: «Только бы не скандал!» Главное, отвести им глаза.
Быстрым, твёрдым шагом, с чуть неуклюжей любезностью, — при желании можно было подумать, что он ждал этого посетителя, — Жак стремительно двинулся к Антуану, а тот, поддерживая игру брата, отступил на площадку. Жак вышел вслед за ним, прикрыл створку стеклянной двери. Очевидно, братья машинально обменялись рукопожатием, оба действовали безотчётно, но с губ их не сорвалось ни слова.
После мгновенного колебания Жак неопределённо махнул рукой, что Антуан истолковал как приглашение следовать за ним, и братья стали подниматься по лестнице.
VII
Этаж второй, третий.
Жак шагал тяжело, держась за перила и не оборачиваясь. Антуан, шедший за ним, уже полностью овладел собой; овладел в такой мере, что даже внутренне подивился, как мало он взволнован этой минутой. Он и раньше десятки раз с беспокойством допытывался у себя самого: «Как расценивать это хладнокровие, дающееся мне без труда? Что это — присутствие духа или отсутствие чувствительности, обычная холодность?»
На площадку третьего этажа выходила только одна дверь, и Жак открыл её. Когда они очутились в комнате, Жак запер дверь на ключ и впервые поднял на брата глаза.
— Чего тебе от меня надо? — прошептал он хрипло.
Но его настороженный взгляд наткнулся на сердечную улыбку Антуана, который под маской благодушия украдкой следил за братом, решив оттянуть время, но готовый на всё.
Жак опустил голову.
— Ну? Ну, что вам от меня надо? — повторил он. В дрогнувшем от страха голосе, ещё звучавшем злобой, послышались жалобные нотки, но Антуан, чувствуя какой-то удивительный холод в сердце, с наигранным волнением произнёс:
— Жак! — и шагнул вперёд. Не выходя из раз взятой на себя роли, он следил за ним ясным живым взглядом и изумлялся, что буквально всё — фигура, черты лица, глаза Жака совсем другие, чем прежде, совсем другие, чем рисовал он себе в воображении.
Брови Жака сошлись к переносью, он тщетно пытался овладеть собой, сжал губы, чтобы удержать рыдание; потом глубоко вздохнул, и вместе с этим вздохом ушла вся его злоба; вдруг весь обмякнув, словно обескураженный собственной слабостью, он прижался лбом к плечу Антуана и повторил сквозь сжатые зубы:
— Ну что вам от меня надо? Что вам от меня надо?
Антуан интуитивно понял, что мешкать с ответом нельзя, и ударил наотмашь: