— A-а, это вы? Вот именно… Есть у вас свободная минуточка? — спросил он, не подымая головы.
Антуан решил, что дело идёт об уточнении какого-нибудь адреса, и доверчиво шагнул вперёд.
— Минуточка? — продолжал старичок, продолжая писать. — Что, что? Я хочу вам кое-что объяснить насчёт капитальца, как я уже вам говорил.
И, не дожидаясь ответа, он отложил перо, ловко сманипулировал своими вставными челюстями и безмятежно взглянул на собеседника. Антуан был обезоружен.
— Значит, вы совсем не хотите спать, господин Шаль?
— Нет, нет! Сейчас мне помогают бодрствовать идеи… — Всем своим маленьким тельцем он потянулся к Антуану, стоявшему поодаль. — Пишу адреса, пишу… А тем временем, господин Антуан… (Он хитро улыбнулся, так улыбается добродушный фокусник, решивший открыть публике один из своих трюков.) А тем временем в голове мысли кружатся, кружатся без конца.
И прежде чем Антуан сумел найти подходящую отговорку, продолжал:
— Так вот, с этим маленьким капитальцем, о котором вы мне говорили, господин Антуан, я могу претворить в жизнь одну свою идею. Да, да, собственную свою идею. «Контора». В сущности, это название сокращённое. Контора. Можно, конечно, назвать «Дело». Лавка, наконец, да, да. На первых порах лавка. Магазин на бойкой улице, в каком-нибудь населённом пункте. Но лавка эта только так, внешняя сторона. А под ней идея.
Когда какая-нибудь мысль западала старику в голову, как, например, сейчас, говорил он отрывочными фразочками, задыхался, клонился то влево, то вправо, вытягивал руки и складывал ладони. Между фразами он делал короткие паузы, что позволяло ему подготовлять в уме следующую; казалось, и этим покачиванием из стороны в сторону, и подготовленными заранее словами, срывающимися с его губ, заведует одна и та же пружина; потом он снова замолкал, будто мог выделять из себя не больше полумысли зараз.
Антуан решил было, что, очевидно, мозги г‑на Шаля сегодня ещё больше набекрень, чем обычно: последние события, бессонные ночи…
— Латош об этом лучше рассказал бы, чем я, — бубнил своё старичок. — Уж сколько времени я его, Латоша, знаю, получил о его прошлом самые лучшие отзывы. Словом, элита. Сплошные идеи. Вроде меня. А вместе у нас возникла великая идея: эта самая знаменитая «Контора». Контора современного изобретательства… Понятно?
— Да не совсем.
— Так вот, в конечном счёте мелкие изобретения. Мелкие практические изобретения!.. Всех скромных инженеров, которые изобрели какой-нибудь пустячок и не знают, куда с ним сунуться. Мы с Латошем будем централизовать все эти изобретения. Дадим объявления в местные газеты.
— А в какой, в сущности, местности?
Господин Шаль посмотрел на Антуана, словно бы и не понял его вопроса.
— Во времена покойного, — продолжал он, помолчав, — я бы от стыда сгорел, если бы начал рассказывать об этих вещах. Но теперь… Уже тринадцать лет, господин Антуан, я вынашиваю один проектик. Ещё со всемирной выставки. Я сам, собственноручно изобрёл кучу всяких маленьких чудес. Например, каблук-шагомер, автоматический вечный увлажнитель для марок. — Он соскочил со стула и приблизился к Антуану. — Но самое главное — это яйцо. Квадратное яйцо. Остаётся только найти подходящий раствор. Вот я и веду по этому вопросу переписку с исследователями. Самая подходящая кандидатура — сельские священники; зимними вечерами после всенощной у них уйма свободного времени, вот пусть и ковыряются. Я их всех бросил на раствор. А когда раствор у меня будет… Но раствор — это так, пустяки. Самое трудное — идея…
Антуан вытаращил глаза.
— А когда у вас будет раствор, то?..
— Тогда я погружаю в него яйцо… как раз на такой срок, чтобы успела размягчиться скорлупа, а белок с желтком не пострадали! Понятно?
— Нет.
— Потом яйца высушиваются в специальных формах…
— Квадратных?
— Разумеется.
Господин Шаль извивался, как перерубленный лопатой земляной червяк. Антуан никогда не видел его в таком состоянии.
— Сотнями! Тысячами! Фабрика! Квадратное яйцо. Долой рюмочки для яиц. Квадратное яйцо можно поставить прямо на стол. А скорлупа остаётся в хозяйстве. Можно из неё спичечницу сделать или приспособить под горчицу! Квадратное яйцо можно укладывать в ящики навалом, как бруски мыла! А брать такое яйцо с собой в экспедицию, представляете себе, а?
Господин Шаль попытался взобраться на свою скамеечку, но, словно ужаленный, тут же соскочил на пол.
Он даже побагровел от смущения.
— Простите, я на минуточку, — пробормотал он, бросаясь к двери. — Мочевой пузырь… Чисто нервное… Стоит мне заговорить об этом квадратном яйце…