Но она всё более удалялась. Он топтался на месте, застряв в толпе, и видел, как она вышла за решётку, прошла через зал для пассажиров и повернула направо, в сторону метро. Вне себя от нетерпения, он пустил в ход локти, растолкал каких-то людей, достиг решётки и стал быстро спускаться по лестнице подземки. Где же она? Внезапно он увидел её почти в самом низу. Прыгая через ступени, он сразу же покрыл расстояние, отделявшее его от Женни.
«Ну что же теперь?» — ещё раз задал он себе всё тот же вопрос.
Он был совсем близко от неё. Подойти? Ещё один шаг, и он очутился как раз за её спиной. И тогда прерывающимся голосом произнёс её имя:
— Женни…
Она уже считала себя спасённой. Этот призыв она ощутила как удар в спину и пошатнулась.
Он повторил:
— Женни!…
Она сделала вид, что не слышит, и помчалась как стрела. Страх пришпоривал её. Но сердце так отяжелело, что, казалось ей, уподобилось тем невыносимым тяжестям, которые наваливаются на тебя во сне и не дают бежать…
В конце галереи перед нею открылась почти пустая лестница вниз. Она бросилась к ней, не заботясь о направлении. Внизу лестница наполовину суживалась. Наконец она увидела дверцу, выходившую на платформу, и служащего, который пробивал билеты. Она стала лихорадочно рыться в сумочке. Жак уловил этот жест. У неё были талоны, у него — нет! Без билета его не пропустят через турникет; если она добежит до дверцы, ему уже её не догнать! Не колеблясь, он рванулся вперёд, настиг её, обогнал и, повернувшись, резко загородил ей путь.
Она поняла, что попалась. Ноги у неё подкосились. Но она смело подняла голову и взглянула ему прямо в лицо.
Он стоял, преграждая ей путь и не снимая шляпы, лицо у него было красное и опухшее, взгляд дерзкий и пристальный: он походил на преступника или сумасшедшего…
— Мне надо с вами поговорить!
— Нет!
— Да!
Она смотрела на него, ничем не выдавая своего страха; в её мутных, расширенных зрачках были только ярость и презрение.
— Убирайтесь! — задыхаясь, крикнула она низким, хриплым голосом.
Несколько секунд они стояли неподвижно лицом к лицу, опьянённые неистовством своих чувств, скрещивая полные ненависти взгляды.
Но он загораживал узкий проход: торопящиеся пассажиры, ворча, протискивались между ними, а потом, заинтригованные, оборачивались. Женни заметила это. И тотчас же она потеряла всякую способность к сопротивлению. Лучше уступить, чем продолжать этот скандал… Жак оказался сильнее; она не станет избегать объяснения. Но только не здесь, на глазах у любопытных!
Она резко повернулась и пошла обратно, быстро поднимаясь вверх по ступенькам.
Он следовал за нею.
Вдруг они очутились вне вокзала.
«Если она остановит такси или прыгнет в трамвай, я вскочу вслед за нею», — сказал себе Жак.
Площадь была ярко освещена. Женни стала смело пробираться между автомобилями. Он тоже. Он едва не угодил под автобус и услышал ругань шофёра. Пренебрегая опасностью, он не отрывал глаз от ускользающего силуэта девушки. Никогда ещё не ощущал он такой уверенности в себе.
Наконец она достигла тротуара и обернулась. Он был тут же, в нескольких метрах от неё. Теперь уже ей не убежать; она с этим примирилась. Она даже радовалась возможности высказать ему всё своё презрение, чтобы покончить с этим раз навсегда. Но где? Не в этой же сутолоке…
Она плохо знала этот квартал. Направо тянулся бульвар, кишевший людьми. Тем не менее она наудачу пошла по бульвару.
«Куда она идёт?… — думал Жак. — Какая нелепость…»
Чувства его изменились, недоброе возбуждение, только что владевшее им, уступило место смущению и жалости.
Внезапно она заколебалась. Слева открывалась узкая пустынная улица, затемнённая массивом какого-то большого здания. Она решительно бросилась туда.
Что он теперь сделает? Она почувствовала его приближение. Сейчас он заговорит… Слух её обострился, нервы напряглись до крайности, она была готова ко всему: при первом же его слове она повернётся и изольёт наконец весь свой гнев…
— Женни… Простите меня…
Единственные слова, которых она не ждала!… Этот взволнованный и смиренный голос… Она едва не потеряла сознание.
Она остановилась, опираясь рукой о стену. И стояла так долгую минуту с закрытыми глазами, едва дыша.
Он не приближался к ней. Стоял с непокрытой головой.
— Если вы потребуете, я уйду. Сейчас же уйду, без единого слова. Обещаю вам…
Смысл его слов доходил до неё не сразу, лишь через несколько секунд после того, как он их произносил.