Во дворе его ожидала министерская машина. Покуда Штольбах закуривал сигару и устраивался в глубине автомобиля, адъютант, наклонившись к шофёру, объяснял ему, как надо ехать, чтобы избежать встреч с демонстрациями и без всяких инцидентов довезти полковника до отеля на Курфюрстендамм, в котором он остановился.
Ночь была тёплая. Прошёл дождь, но после короткого и сильного ливня атмосфера не освежилась, на улицах было парно, как в бане. В предвидении возможных беспорядков свет в магазинах погасили; и хотя ещё не было десяти часов, Берлин уже имел тот торжественный, мрачный вид, который он обычно принимал лишь поздно ночью. Взгляд полковника рассеянно блуждал вдоль широких проспектов столицы. Он с удовлетворением думал о практических результатах своей поездки и о докладе, который сделает завтра в Вене генералу фон Гетцендорфу. Садясь в автомобиль, он машинально положил портфель на сиденье подле себя. Теперь же, спохватившись, он взял его в руки и переложил к себе на колени. Это был отличный новый портфель рыжеватой кожи с никелированной застёжкой, портфель обычного типа, но высокого качества и вполне достойный переступить вместе с ним порог министерского кабинета; прибыв в Берлин, он купил его в магазине кожевенных товаров на Курфюрстендамм, имея в виду взятую на себя миссию.
Когда машина остановилась перед отелем, швейцар выбежал навстречу полковнику и с поклонами провёл его к дверям в холл. Штольбах остановился у конторки и велел принести в свой номер лёгкий ужин, а также приготовить счёт, так как он намеревался выехать из Берлина ночным скорым. Затем быстрым, несмотря на свою плотную фигуру, шагом он прошёл к лифту и велел поднять себя на второй этаж.
В огромном коридоре, ярко освещённом и пустынном, на скамейке у двери в людскую сидел какой-то служитель. Штольбах его раньше не видел, — вероятно, он заменял коридорного. Человек тотчас же встал и, опередив полковника, открыл перед ним дверь в его апартаменты, повернул выключатель и опустил деревянную штору. Номер представлял собой комнату в два окна, с высоким потолком, оклеенную чёрными с золотом обоями; она сообщалась с туалетной комнатой, выложенной голубыми изразцами.
— Господину полковнику что-нибудь понадобится?
— Нет. Чемодан уже уложен. Я хотел бы только принять ванну.
— Господин полковник уезжает сегодня ночью?
— Да.
Равнодушный взгляд лакея скользнул по портфелю, который полковник, войдя в комнату, положил на стул у двери. Затем, покуда Штольбах, бросив шляпу на кровать, вытирал носовым платком пот со своего гладкого затылка, слуга прошёл в ванную и открыл краны. Когда он возвратился в комнату, чрезвычайный уполномоченный австрийского генерального штаба стоял в сиреневых шёлковых кальсонах и в носках. Лакей поднял с ковра запылённые ботинки.
— Сию минуту я принесу их обратно, — сказал он, выходя из комнаты.
Ванную комнату отделяла от людской только тонкая перегородка. Лакей приложил ухо к стене и прислушался, протирая ботинки шерстяной тряпкой. Он улыбнулся, услышав, как грузное тело полковника с громким плеском погрузилось в ванну. Затем вынул из стенного шкафчика прекрасный новый портфель рыжей кожи с никелированной застёжкой, набитый старыми бумагами; завернул его в газету, сунул под мышку и, взяв в одну руку ботинки, подошёл к дверям номера и постучал.
— Войдите! — крикнул Штольбах.
«Сорвалось», — тотчас же сказал себе слуга. Действительно, полковник оставил дверь ванной комнаты широко открытой, и из номера была хорошо видна часть ванны, из которой торчал розовый лысый череп.
Не пытаясь ничего предпринять, слуга поставил ботинки на пол и вышел со своим пакетом из номера.
Полковник, погружённый до подбородка в тёплую воду, с наслаждением плескался в ванне, как вдруг потух свет. И комната и ванная одновременно погрузились во мрак. Несколько минут Штольбах терпеливо ждал. Видя, что тока не дают, он стал ощупывать стену, нашёл звонок и яростно надавил кнопку.
Во мраке комнаты раздался голос лакея:
— Господин полковник изволили звонить?
— Что там произошло? В отеле испортилось электричество?
— Нет. Людская освещена…. Наверно, в номере перегорела пробка. Сейчас поправлю… Сию минутку будет свет.
Прошло некоторое время.
— Ну?
— Прошу прощения у господина полковника… Я ищу предохранитель. Я думал, он тут, подле двери…