В полуоткрытую дверь просунулась придурковатая физиономия Леона.
— Спрашивают господина Антуана.
Антуан нахмурил брови, но встал.
— Вы позволите, Патрон?
Леон ждал в передней. Он бесстрастно протянул поднос для писем, на котором выделялся голубой конверт.
Антуан схватил его и, не распечатывая, сунул в карман.
— Спрашивают, будет ли ответ, — проговорил слуга, опустив глаза.
— Кто это «спрашивают»?
— Шофёр.
— Нет, — сказал Антуан. И круто повернулся, так как услышал, что дверь сзади него отворилась.
Женни в сопровождении Жака появилась в передней.
— Вы уходите?
— Да! — ответил Жак тем же сухим, не допускающим возражений тоном, каким Антуан только что ответил «нет» своему слуге. Он пристально смотрел на брата, и его загадочный, полный упрёка взгляд в действительности означал: «Мы пришли в такой день, как сегодня, чтобы видеть тебя одного, а ты не нашёл для нас ни минуты!»
Антуан пробормотал:
— Уже?… И вы тоже, мадемуазель?
«Если ей нужен был какой-нибудь совет или услуга, — подумал он внезапно, — то почему же она уходит, ничего не сказав? И вместе с ним?»
Он рискнул спросить:
— Не могу ли я быть чем-нибудь полезен вам до моего отъезда?
Она поблагодарила его неопределённой улыбкой и лёгким кивком головы. Он не знал, что думать.
— А ты? — сказал он, обращаясь к Жаку, который решительно направился к лестнице. — Я больше не увижу тебя?
Его голос вдруг прозвучал так сердечно, что Женни подняла глаза, а Жак обернулся. Лицо Антуана выражало неподдельное волнение, и горечь Жака испарилась.
— Ты едешь завтра? — спросил он.
— Да.
— В котором часу?
— Очень рано. Я выйду из дому около семи.
Жак посмотрел на Женни и наконец сказал чуть хриплым голосом:
— Хочешь, я зайду за тобой?
Лицо Антуана просияло.
— Да, да! Приходи… Ты проводишь меня на вокзал?
— Конечно.
— Спасибо, старина. — Антуан с нежностью смотрел на младшего брата. Он повторил: — Спасибо.
Все трое были уже у входной двери.
Жак открыл её, пропустил Женни вперёд и, в свою очередь, переступил порог, избегая взгляда брата. На площадке он проговорил:
— Так, значит, до завтра. — И закрыл за собой дверь. Но в тот же миг передумал. — Спуститесь без меня, — сказал он Женни. — Я догоню вас. — И он поспешно постучал кулаком в дверь.
Антуан был ещё в передней. Он отворил. Жак вошёл один и закрыл за собой дверь.
— Мне хотелось бы сказать тебе кое-что, — сказал он. Глаза его были опущены.
Антуан почувствовал, что речь шла о чём-то серьёзном.
— Иди сюда.
Жак молча последовал за ним в маленький кабинет. Там он остановился, прислонившись к закрытой двери, и взглянул на брата.
— Ты должен знать, Антуан… Мы оба пришли поговорить с тобой. Женни и я…
— Женни и ты? — удивлённо повторил Антуан.
— Да, — ответил Жак отчётливо. На его губах блуждала странная улыбка.
— Женни и ты? — ещё раз спросил Антуан, остолбенев от изумления. — Что ты хочешь этим сказать?
— Это старая история, — пояснил Жак отрывисто, невольно краснея. — И теперь — вот. Всё решилось. В одну неделю.
— Решилось? Что решилось? — Он отступил к дивану и сел. — Послушай, — пробормотал он, — ты шутишь… Женни? Ты и Женни?
— Ну да!
— Но вы почти не знаете друг друга… И потом, в такой момент! Помолвка накануне… Стало быть, что же? Ты отказался от мысли уехать из Франции?
— Нет. Я еду завтра вечером. В Швейцарию. — Он помолчал и добавил: — С ней.
— С ней? Послушай, Жак, ты что, сошёл с ума? Окончательно сошёл с ума?
Жак продолжал улыбаться.
— Да нет же, старина… Всё очень просто: мы любим друг друга.
— Ах, не говори глупостей! — резко оборвал его Антуан.
Жак злобно рассмеялся. Поведение брата оскорбляло его.
— Возможно, что это такое чувство, которое тебя удивляет… которое ты не одобряешь… Тем хуже… Тем хуже для тебя… Я хотел, чтобы ты был в курсе. Это сделано. Теперь до свиданья.
— Подожди! — вскричал Антуан. — Это глупо! Я не могу позволить тебе уехать с подобной чепухой в голове!