Жак, забившись в свой угол, снова хватает записную книжку. Он лихорадочно набрасывает:
«Меньше чем в две недели — массовое, неистовое безумие. Вся Европа! Пресса, ложные известия. Все народы опьянены одинаковой ложью! То, что вчера ещё казалось невозможным, ненавистным, стало неизбежным, необходимым, законным!… Повсюду те же толпы, искусственно взвинченные, разъярённые, готовые ринуться друг на друга, не зная за что! Умирать и убивать стало синонимом героизма, высшего благородства!… Для чего всё это? Для кого? Где люди, несущие ответственность?»
Ответственность… Он вынимает из бумажника сложенный листок. На нём фраза, которую Ванхеде выписал для него из книги о Вильгельме II, фраза из речи, произнесённой кайзером: «Я убеждён, что большая часть столкновений между нациями является результатом ухищрений и честолюбивых устремлений некоторых министров, пользующихся этими преступными средствами с единственной целью сохранить власть и увеличить свою популярность».
«Надо бы найти немецкий текст, — думает Жак, — чтобы иметь возможность сказать им: „Видите! Даже ваш кайзер…“ Найти текст. Где? Как?… Через Ванхеде? Писать нельзя. Мейнестрель запретил… Найти текст!… В Базельской библиотеке? Но название книги? И где взять время для поисков?… Нет… А всё-таки! Найти текст!…» Кровь приливает к его лицу, вызывает головокружение. «Ответственность… Те, кто несёт ответственность…» Он ёрзает на диване, меняет позу. Старуха с удивлением следит за ним взглядом. Она сидит напротив на слишком высокой для неё скамье; на ней чёрные башмаки и белые чулки; её короткие ноги болтаются от толчков. «Ответственность… Найти текст…» Если старуха не перестанет смотреть на него, он… Она вынимает из ручной корзинки ломоть хлеба и горсть вишен: она медленно жуёт, а косточки выплёвывает в руку, на которой блестит обручальное кольцо. По лбу у неё разгуливает муха, но она, видимо, не чувствует этого, словно покойник… Невыносимо!
Он встаёт.
Как найти этот текст?… В Базеле? Нет, нет, напрасный труд… Слишком поздно… Он знает, что не найдёт его!
Жажда прохлады гонит его в коридор; он обеими руками хватается за оконную раму. Тёмные тучи шапкой покрывают сейчас горную цепь Альп. «Будет гроза. Вот почему так душно…»
Озеро кажется сверху густым, как ртуть; у него такой же мертвенный блеск. Опрысканные купоросом виноградники, спускающиеся к берегу, — какого-то ядовитого синего цвета.
«Ответственность… Когда ищут поджигателя, прежде всего спрашивают себя, кому выгоден пожар». Он отирает лоб, снова берёт карандаш и, стоя, прислонясь к оконному наличнику, стараясь быть равнодушным ко всему — к старухе, к этой предгрозовой духоте, к мухам, к шуму, к толчкам, к пейзажу, ко всей враждебной вселенной, — лихорадочно записывает:
«Таинственная сила — государство — распорядилась вами, как фермер распоряжается своим скотом!… Государство! Что такое государство? Разве французское государство, разве немецкое государство являются подлинными, полномочными представителями народа? Защитниками интересов большинства? Нет! Государство, как во Франции, так и в Германии, — это представитель меньшинства, это поверенный по делам объединившихся спекулянтов, всё могущество которых в деньгах и которые являются ныне хозяевами банков, крупных трестов, транспорта, газет, военных заводов, хозяевами всего! Бесконтрольными хозяевами покоящейся на рабстве социальной системы, которая служит выгоде немногих в ущерб интересам большинства! Мы видели эту систему в действии в последние несколько недель. Мы видели, как её сложный механизм раздавил одну за другой все попытки сопротивления сторонников мира. И это она бросает вас сегодня с примкнутыми штыками на границу для защиты интересов, которые чужды, которые даже враждебны почти всем вам! Люди, идущие на смерть, имеют право спросить себя, кому выгодна их жертва! Право знать, отдавая свою жизнь, кому, за что они её отдают!…
Так вот, в первую очередь ответственность за это несёт кучка эксплуататоров — крупные финансисты, крупные промышленники, ожесточённо конкурирующие между собой во всех странах и сейчас готовые без колебания заклать стадо, чтобы упрочить свои привилегии, чтобы ещё увеличить своё благосостояние! Благосостояние, которое, вместо того чтобы обогатить массы и облегчить их участь, послужит лишь тому, чтобы ещё больше поработить тех из вас, кому удастся уцелеть в этой бойне!…
Но ответственность падает не только на этих эксплуататоров. В правительственном аппарате каждой страны они обеспечили себе поддержку и помощь… Существует ещё одна категория государственных деятелей, которая должна нести ответственность, существует горсточка людей, одержимых манией величия, людей, изобличённых даже самим кайзером…»