— В конечном счёте я выкарабкаюсь. (Он и в самом деле в глубине души думал так.) Как скоро, правда, неизвестно, — с надеждой добавил он, улыбаясь. — Выкарабкаться-то я выкарабкаюсь… Только вот — поправлюсь ли совсем? Вообрази, что я останусь калекой, с больной гортанью или с повреждёнными голосовыми связками, смогу ли я работать тогда, как прежде? Пойми, мне мало одного сознания, что я останусь жить. Меня нисколько не прельщает перспектива вести существование получеловека. Я должен быть уверен в том, что буду так же здоров, как прежде! Но это как раз менее вероятно!
Жиз перестала жевать, чтобы лучше слушать, лучше вникнуть в его слова. Она не мигая смотрела на него круглыми, удивлёнными глазами, детскими и преданными, как у существ примитивных. Нежность, внимательность, которых он был лишён в течение последних лет, казались ему сейчас особенно сладостными. Он засмеялся тихо, с надеждой:
— Менее вероятно, но не невозможно. При упорстве нет ничего невозможного!… До сих пор я добивался всего, чего сильно желал. Почему же мне не удастся на сей раз?… Я хочу выздороветь. И выздоровею.
При последних словах он повысил голос, закашлялся и вынужден был замолчать. Приступ был очень сильный и длился несколько минут, а Жиз тем временем, склонившись над тарелкой, украдкой наблюдала за ним. Она пыталась успокоить себя: «Он добьётся того, чего захочет. Он будет лечиться. Он выздоровеет».
Когда Антуан перестал кашлять, она повернулась к нему. Он знаком показал, что хочет помолчать.
— Выпей воды, — сказала Жиз, наливая воду в свой стакан. И, не в силах удержать вопрос, который уже давно готов был сорваться с её губ, она спросила:
— А сколько дней ты пробудешь с нами?
Он ничего не ответил. Именно этого вопроса хотелось ему избежать. На самом деле его отпустили на четыре дня. Но он решил сократить отпуск. Ему вовсе не улыбалась перспектива провести в Париже четыре долгих дня, довольствоваться случайным уходом, без конца уставать.
— Сколько же? — повторила она, обратив к нему вопросительный взгляд. — Неделю? Шесть дней? Пять?
Он отрицательно покачал головой. Глубоко вздохнул, улыбнулся и только тогда ответил:
— Я уезжаю завтра.
— Завтра! — Голос её задрожал от огорчения. — Значит, ты не поедешь со мной в Мезон-Лаффит?
— Это невозможно, Жиз, милая… На этот раз невозможно. Как-нибудь потом… Летом, быть может.
— Но я тебя совсем не видела! После стольких лет!… Завтра? И я не могу даже остаться с тобой в Париже: я должна возвратиться в Мезон сегодня вечером! Завтра утром начинается моё дежурство, меня там ждут. Подумай только! Я уже три дня здесь; а накануне моего отъезда привезли шесть новых раненых.
— Зато мы нынче проведём вместе целый день, — сказал он примирительным тоном.
— Нет, это тоже невозможно! вскричала она с отчаянием. — Я должна сейчас же ехать в Убежище. Нужно всё устроить с тётиной мебелью, все её дела, освободить комнату…
На глаза Жиз навернулись слёзы. Он вспомнил её детские горести. И снова ему пришла мысль: «Как было бы хорошо ощущать её заботу, жить в этой атмосфере нежности».
Он не знал, что сказать. Он и сам был расстроен оттого, что их встреча вышла такой куцей.
— Может быть, я смогу добиться продления отпуска, — начал он лицемерно. — Не знаю, право, но попытаюсь.
Глаза Жиз вспыхнули радостью, засмеялись. Омытые слезами, они стали ещё прекраснее. (И это тоже напомнило Антуану былые годы.)
— Вот это правильно, — сказала она, хлопая в ладоши. — И ты пробудешь у нас в Мезоне несколько дней.
«Какое она ещё дитя! — подумал он. — И как очарователен этот контраст чего-то совсем детского с цветущей женственностью».
Желая переменить разговор, он с серьёзным видом спросил:
— А теперь объясни-ка мне вот что. Как могло получиться, что никто не приехал с тобой в Париж? Это ведь не так далеко от Мезона! Оставить тебя одну во время похорон…
Жиз запротестовала:
— Но мы там ужасно заняты, ты и представить себе не можешь! Никак нельзя было… Ведь раз я уехала, остальным стало втрое больше дела!
Он невольно улыбнулся её негодованию. Тогда, чтобы окончательно убедить его, Жиз пустилась в пространные объяснения рассказывала о работе в госпитале, об условиях жизни в Мезоне и тому подобное…