— Что, у вас маски не было?
— Конечно, была. Но маска чужая… Должно быть, я её неправильно надел. Или слишком поздно надел… У меня была только одна мысль — найти свой автомобиль… Когда же наконец я добрался до КП, я немедленно выехал… Гораздо разумнее было бы зайти в дивизионный госпиталь и прополоскать горло содой.
— Конечно, без всякого сомнения.
— Но я не подозревал, что отравлен. Только через час я почувствовал покалывание в горле и под мышками. Мы вернулись в Эперне среди ночи. Я тотчас же сделал смазывание колларголом и лёг спать. Я все думал, что это пустяки. Но оказалось, что бронхиальный ствол задет сильнее, чем я предполагал… Смотрите, как всё это нелепо получилось! Я предпринял поездку, чтобы проверить, принимаются ли необходимые меры предосторожности, а сам даже не потрудился соблюсти элементарные правила…
— Н-да, — заметил Филип. И так как ему очень хотелось показать, что он тоже в курсе дела, сказал: — А наутро — явления со стороны глаз, пищеварительного аппарата и так далее?…
— Ни то, ни другое. Наутро почти ничего. Только лёгкая эритема под мышками. Накожные явления в довольно доброкачественной форме. Никаких пузырей. Но в бронхах оказались глубокие поражения, что открылось только через несколько дней. Остальное вам понятно. Ларинготрахеит усиливается с каждым днём… Острый бронхит с образованием налётов — классические последствия заболевания. И так в течение полугода.
— А голосовые связки?
— В самом плачевном состоянии. Вы же слышите мой голос. А ведь сегодня я ещё могу говорить, потому что целый день возился с горлом. Обычно же — полная афония.
— Воспалительное поражение голосовых связок?
— Нет.
— Нервное поражение?
— Тоже нет. Афония вызывается утолщением голосовых связок.
— Очевидно, оно и мешает вибрации. А вы принимали стрихнин?
— До шести и семи миллиграммов в день. Без всякой, впрочем, пользы. Но зато заработал отчаянную бессонницу.
— А вы с какого времени на юге?
— С начала года. Из Эперне меня послали сначала в госпиталь в Монморийон, потом в эту самую клинику Мускье около Грасса. Это было в конце декабря. Лёгкие, казалось, начали зарубцовываться. Но в Мускье у меня обнаружили склероз лёгких. Одышка очень быстро приняла мучительный характер. Без всякой видимой причины температура вдруг поднималась до тридцати девяти и пяти, до сорока, потом вдруг падала до тридцати семи и пяти. В феврале у меня был сухой плеврит с кровянистой мокротой.
— И температура перестала колебаться?
— Нет, не перестала.
— Чему вы это приписываете?
— Инфекции.
— Скрытой?
— Или хронической, кто знает.
Их взгляды встретились, глаза Антуана вопросительно блеснули. Филип положил руку ему на плечо.
— Нет, нет, Тибо. Если вы думаете, что у вас то самое, вы ошибаетесь. Лёгочный туберкулёз, насколько я знаю, никогда в таких случаях не развивается. Вы должны знать это не хуже, чем я. Отравленный ипритом заболевает туберкулёзом только в том случае, если у него раньше, до отравления газом, наблюдались симптомы этой болезни… А у вас, к счастью, — добавил он, подымаясь с места, — не было никаких патологических изменений со стороны дыхательного аппарата!
Он успокоительно улыбнулся. Антуан молча наблюдал за ним. Вдруг он поднял на своего учителя взволнованный, полный горячей признательности взгляд и тоже улыбнулся.
— Да, я знаю, — сказал он, — и это моё счастье!
— С другой стороны, — продолжал Филип; он как бы думал вслух, — отёк лёгких, который часто бывает у отравленных удушливыми газами, чрезвычайно редко встречается у отравленных ипритом. Это тоже счастье… И, кроме того, лёгочные последствия, вызванные ипритом, встречаются реже и, по-видимому, менее серьёзны, чем у отравленных другими газами. Не так ли? Я читал недавно интересную статью по этому вопросу.
— Ашара? — спросил Антуан и с сомнением покачал головой. — Обычно считается, что иприт, в отличие от удушливых газов, поражает мелкие бронхи чаще, чем альвеолы, и менее резко нарушает газообмен. Но личный мой опыт и мои наблюдения над другими говорят, что это не совсем так. Дело, увы, в том, что лёгкие, отравленные ипритом, дают всевозможные вторичные заболевания, преимущественно весьма бурные и имеющие тенденцию превращаться в хронические. И я даже довольно часто наблюдал случаи, когда у отравленных ипритом внутриальвеолярный и в то же время пристеночный склероз приводил к блокаде лёгких.