«Телефонируй доктору Эке, пусть срочно приезжает в Пасси. 09–13».
Жак попросил провести его к телефонной будке. В трубку он услышал голос Николь, но не назвал себя.
Эке был дома. Он подошёл к телефону.
— Выезжаю. Через десять минут буду на месте.
Кассирша ждала около дверцы телефонной будки. Всё, что имело отношение к «этому дураку из девятого номера», казалось ей подозрительным: даже больной обычно является нежелательным постояльцем в гостинице, а что же говорить о самоубийце?
— Понимаете, подобные дела в таком почтенном заведении, как наше… Мы не можем… категорически не можем… Необходимо немедленно…
В эту минуту на лестнице появился Антуан. Он был один и без шляпы. Жак бросился к нему.
— Ну что?
— Он без сознания… Ты звонил по телефону?
— Эке сейчас приедет.
Особа в чёрном платье решительно набросилась на них:
— Вы, может быть, домашний врач этой семьи?
— Да.
— Мы ни в коем случае не можем держать его здесь, понимаете?… В такой гостинице, как наша… Необходимо перевезти его в больницу…
Антуан, не обращая больше на кассиршу никакого внимания, увлёк брата в другой конец холла.
— Что случилось? — расспрашивал Жак. — Почему он решил покончить с собой?
— Понятия не имею.
— Он жил здесь один?
— Кажется.
— Ты сейчас поднимешься обратно?
— Нет. Подожду Эке, чтобы переговорить с ним… Давай сядем. — Но, едва усевшись, Антуан снова вскочил. — Где телефон? — Он внезапно вспомнил об Анне. — Следи за входной дверью. Я сейчас вернусь.
Анна лежала на диване в темноте, с открытыми окнами и спущенными шторами. Услышав телефонный звонок, она инстинктивно почувствовала, что Антуан не придёт. Она слушала его объяснения, но они как-то не доходили до её сознания.
— Вы меня поняли? — спросил он, удивлённый её молчанием.
Она не в состоянии была ответить. Спазма сжимала ей горло, душила её. Сделав над собой усилие, она прошептала:
— Не может быть, Тони!
Голос был такой глухой, такой изменившийся, что Антуан невольно сдержался на минуту, прежде чем дать волю раздражению.
— Что не может быть? Раз я вам говорю… Он без сознания! Я жду хирурга!
Пальцы Анны судорожно сжимали телефонную трубку, и она боялась вымолвить слово, чтобы не разрыдаться.
Антуан терпеливо ждал.
— Где ты находишься? — наконец спросила она.
— В гостинице… Недалеко от площади Звезды.
Она повторила, как слабое эхо:
— Площадь Звезды?… — После бесконечно долгих колебаний она наконец вымолвила: — Но ведь это совсем рядом… Ты совсем близко от меня, Тони!…
Он усмехнулся:
— Да, недалеко…
Она уловила улыбку в тоне его голоса, и надежды её сразу ожили.
— Я знаю, о чём ты думаешь, — сказал Антуан, продолжая улыбаться. — Но повторяю, мне придётся провести здесь всю ночь… Лучше бы тебе спокойно вернуться домой.
— Нет, — крикнула она быстро и глухо. — Нет, я не тронусь с места! — И после минутного колебания прошептала: — Я буду ждать тебя…
Она откинулась назад, отстранила трубку от лица и глубоко вздохнула. Издали аппарат прохрипел ей в ответ:
— …если мне удастся вырваться… но не слишком на это рассчитывай… До свиданья, милая…
Она живо приблизила телефон к уху. Но Антуан уже повесил трубку.
Тогда она снова растянулась на диване и лежала так, неподвижно, вся напряжённая, вытянув ноги, уставившись в одну точку и всё ещё прижимая к щеке телефонную трубку.
— Госпожа де Фонтанен действительно замечательная женщина, — сказал Антуан задумчиво, усаживаясь рядом с Жаком после телефонного разговора. Он помолчал, затем заговорил снова: — Ты не виделся с Женни… с тех пор? — Он живо вспомнил исчезновение брата, появление «Сестрёнки» и всё, что в своё время удалось разузнать из этой смутной истории.
Жак, нахмурившись, отрицательно покачал головой.
В эту минуту у подъезда гостиницы остановился автомобиль. На нижних ступеньках лестницы показалась фигура Эке. За ним шла его жена. Николь так никогда и не могла простить дяде Жерому: она считала его виновником дурного поведения своей матери, и теперешняя скандальная история казалась ей справедливой божьей карой. Но в этот час тяжкого испытания она не хотела покидать свою тётку Терезу и Женни.
Эке на минуту задержался на пороге. Острым взглядом из-за пенсне он быстро оглядел вестибюль. Увидел Антуана, шедшего к нему навстречу. Но не узнал Жака, который умышленно оставался в тени.
Антуан не встречался с Николь с того самого вечера, накануне смерти её дочурки. (Он знал, что вскоре после этого Николь родила мёртвого ребёнка, что роды были очень тяжёлые и навсегда искалечили её тело и душу.) Она похудела; юношеское, доверчивое выражение лица совершенно исчезло. Она протянула Антуану руку. Взгляды их встретились, и черты Николь слегка передёрнулись: образ Антуана был для неё неразрывно связан с самыми мучительными воспоминаниями, и вот сейчас ей опять пришлось встретиться с ним в трагической атмосфере новой драмы…