22. Дописать....
Дана, нервно улыбаясь, глядела на Егора, невольно пытаясь отыскать в нем сходство с Ольгой. Вроде бы, все светловолосые люди немного схожи. Но сходство, определенно, было наА вдруг это- мошенница или проверка от Ямпольского? Все очень и очень странно, если она- мать, то почему столько лет не то, что не видела, а не пыталась бороться за сына? Пускай даже и знала бы, что заведомо обречена на провал подобная борьба, но ведь это не означает, что нужно сразу смириться и опустить руки? А, с другой стороны, может, она и боролась, откуда Дане это знать? Но разве поход Ямпольский на тирана и безумца, что лишит ребенка родной матери? Вряд ли. Но и тут одолевали сомнения- разве она знает его? Видя лишь ту оболочку, что Демид показывает окружающим, тем более, политик, там люди следят за своим образом даже наедине с собой.
Конечно, говорить Егору о матери она не только не собиралась, но и не имела на это никакого права. Она должна была всё рассказать только Ямпольскому- за этим и пришла к нему в кабинет. Но разговор внезапно зашел не туда, вернее, сам её наниматель вдруг пустился в довольно странные лекции о том, что ей опасно гулять одной и так поздно. Естественно, Дана не смогла смолчать, ответив, что в её внерабочее время она вольна гулять до скольки вздумается, конечно, памятуя о его пожелании отсутствия личной жизни. Но ведь она действительно ездила за покупками! А он устроил такой разбор полетов, будто снял её с шеста в стриптиз-клубе. Или, чего хуже, с посетителя! Ну и, напоследок, не удержалась от того, чтобы напомнить, кто из них нарушил его же требование о той самой личной жизни и флирте с посторонними. Казалось, Дана даже заметила нечто, похожее на обиду, в его глазах, когда в сердцах назвала его посторонним. Поспешив почти нагрубить ей, он выставил её вон, да ещё и снова пригрозил неустойкой. В то самое мгновение Ямпольский показался ей самим Люцифером. Высокая мощная фигура, насмешливое выражение лица, поистине дьявольская ухмылка. И договор, где она разве что кровью не расписалась, но держит её в кабале ничуть не слабее чем держал бы договор с князем тьмы.
И вообще, всякий раз проблески человечности в нем заставляют забыть о том, кто он есть на самом деле. Такие дельцы как её наниматель явно по головам путь наверх проложили, вот и в политику он также теперь стремится. Уверенно, властно, бескомпромиссно. Он даже речь тогда, на концерте, произнес так, словно бы уже занял пост, выиграв выборы. О характере мужчины отчётливо говорил и стальной блеск его глаз, когда что-то шло не так, как он того желал, и хмуро сведённые к переносице брови, и желваки, что играли на скулах.
***
-Эй, красивая, чего грустим?-
23. Конец или новое начало?
Демид направил свой "Рейндж Ровер" в сторону элитного жилого комплекса на набережной. Вечер выдался холодным, вьюга мела позёмкой, заставляя клубы снега взмывать над дорогой, отчего создавалось впечатление, словно машины вокруг не едут, а летят над землёй. Их колеса утопали в облаках снега.
В машине играла классика - Вивальди, "Времена года". Он всегда включал эту музыку, когда нужно было принять важное решение или когда решение было уже принято, но предстоял неприятный разговор. Впрочем, сегодняшнее решение было принято им очень давно, не вчера, и даже не в течение года. И он, и Натэлла знали это, едва только их отношения начались.
Сегодня был как раз второй случай. Он ехал к Натэлле with a purpose - закончить отношения, которые изначально не имели будущего.
Охранник на въезде в комплекс узнал его машину, приветственно кивнул и поднял шлагбаум. Демид припарковался и, выйдя из автомобиля, на мгновение задержался, глядя на свое отражение в тонированном стекле. Идеально сидящее пальто, безупречная стрижка, серые глаза, которые, как говорили, умели читать мысли. " Бессердечный", " ледяной", " бесчувственный"- каким только эпитетами не награждали его пресса и люди вокруг. И, может быть, они правы. Он жил так. И сегодня всё будет обстоять также. Никаких лишних эмоций, никаких ненужных объяснений. Чистый разрыв - как ампутация, болезненная, но необходимая.
Натэлла открыла дверь почти сразу. Она была прекрасна -с этим Демид никогда и спорил. Высокая, стройная, с идеальными чертами лица и роскошными каштановыми волосами. Сегодня она выбрала темно-синее платье, подчеркивающее ее фигуру. Оно облегало ее тело как вторая кожа.
-Демид,- она улыбнулась, глаза блеснули.- Наконец-то. Я так ждала тебя.
Квартира была погружена в полумрак, горели только свечи, на столе - бутылка дорогого вина, два бокала, изысканно сервированный ужин. В воздухе витал аромат специй и ее духов - тяжелый, пряный запах, который когда-то его привлекал, а теперь казался удушающим.