Чей-то ядовитый смешок:
-Логично!
1:
-Я знаю этот голос! я знаю этот смешок, но послушайте, послушайте вы, все: война с чужеземными государствами – это царапина, а война гражданская – это язва, что разъедает внутренности…
На задних рядах начинается какая-то свалка. Кто-то рвется к трибуне, но его не пускают, убеждая подождать, когда закончит свою речь другой. Робеспьер отвлекается от записей и Сен-Жюст с Демуленом тоже. Пользуясь общей сумятицей, на трибуну восходит другой – болезненного вида человек (4).
4 (стоит, с легкой насмешкой наблюдая за свалкой на задних трибунах).
1 (недовольно):
-Вы что же это насмехаетесь, Марат?
4:
-Узнаю вас, гражданин Дантон! Мы переживаем нелепейший момент, а я, по-вашему, насмехаюсь? Еще бы, кто я такой? Всего лишь человек, который имеет привычку накануне говорить о том, что будет сказано только завтра. Наша опасность в отсутствии единства, в том, что каждый, каждый…оставляет за собой право тянуть в свою сторону, опасность в разброде умов и в анархии воли.
1 (в ярости):
-Анархия? А откуда идет анархия, как не от тебя, ты – субъект, именуемый Маратом?
5 (вскакивает в испуге, пока 4 усмехается, а 1-го трясет от ярости):
-Граждане!
Сцена 2.2. «Осуждение короля»
Тот же зал. Теперь несколько лиц в нем заменены. Стоит удушающая тишина. Сен-Жюст сидит на трибуне, рядом с ним – свободное место. Демулен сидит несколько дальше от прежнего своего места, он бледен. Робеспьер выступает.
Робеспьер:
-Людовик, или, вернее сказать, теперь уже только гражданин Капет – не подсудимый, а вы – не судьи, вы государственные люди, представители нации... Ваше дело – не произносить судебный приговор, а принять меры в видах общественного блага, выполнить роль национального провидения.
Смешанный гул: открытое одобрение и неодобрение, похожее на жужжание.
Робеспьер (с угрожающей негромкостью голоса):
-Другими словами: чтобы Республика жила, Людовик должен умереть! Наказание тирана скрепит, граждане, общественную свободу и спокойствие! Долг перед отечеством и ненависть к тиранам коренятся, в сердце каждого честного человека и должны взять верх над человеколюбием. И есть, конечно, те, кто своим воззванием к народу, угрожают ниспровержением республики! Вы знаете, кого я обвиняю…
Все собравшиеся в Зале, как по команде, точно зная, о ком идет речь, оборачиваются на небольшую кучку людей в одном из углов залы. Робеспьер смотрит на них, его взгляд чист и ясен – он верит в то, о чем говорит.
Кучка людей реагирует по-разному. Кто-то тотчас пытается отступить и перейти в сторону, кто-то смотрит с презрением на своего обвинителя, но к ним подступают со всех сторон.
Сцена 2.2.1 «Осуждение короля»
Та же зала, но теперь один из углов, где стояла кучка обвиненных Робеспьером, пуст. В зале снова тишина, напряженная, которую можно, кажется, резать ножом. Перед всеми стоит гражданин Капет (Людовик Шестнадцатый). Он держится с достоинством, хоть и бледен, его бросает в жар.
В рядах наблюдаются явные провалы, как будто бы не хватает людей, исчезли некоторые ряды и вовсе – остались только пустые скамьи. Робеспьер сидит близко к трибуне. Демулен, бледный, едва ли не так же, как бледен Людовик, сидит совсем в стороне.
Сен-Жюст (На трибуне):
-Спешите покончить с процессом короля, ибо нет ни одного гражданина, который не имел бы над королём тех же прав, какие Брут имел над Цезарем!
Аплодисменты. Сен-Жюст сходит с трибуны, Робеспьер поднимается ему навстречу, пожимает руку. Сен-Жюст садится рядом.
6:
-Голосуем, граждане! Кто «за»?
Полумрак настигает комнату, выхватывая освещением только Людовика Шестнадцатого-гражданина Капета. Он оглядывает залу, все еще веря во что-то, но надежда медленно оставляет его.
6 (сухо и официально):
-361 голос из 721 «за». Решение принято.
Людовик-Капет прикрывает глаза.
Сцена 2.3 «Карнавал Конвента»
Конвент. Та же зала. Все те же пустые места. Робеспьера, Сен-Жюста и Людовика-Капета нет. Многочисленные представители наци в суматошной деятельности. Пишутся приказы, разносятся бумаги, кого-то тут же хватают, уводят…