Толпа:
-Как так?
Горожанин 2 (вскакивая с другой части площади на бочку):
Сегодня обличены Керсэн и Мортон,
Шарль Валазе, Лигонье и Шамбон…
Все враги! Все враги – опасны для нас!
И отдан приказ…
Не договаривает. Свист лезвия гильотины.
Горожанин 3 (с третьей бочки):
-Эй, Париж!
Обличены Бирон, Банвиль, Лидон,
Жансоннэ, Инар…
Толпа:
-О, сколько кар!
О, сколько нам врагов!
Горожанин 4 (из очередной точки площади и с очередной бочки):
Но есть закон,
Что не позволит нам новых оков!
Толпа:
Славься закон, славься рука,
что суд ведет, и мир за собою.
Не жалеем врага,
И кровью благо покроем,
Если будет борьба!
Горожанин 5 (бежит, размахивая газетой):
-Эй, у меня новое обличенье врага!
Толпа:
Сколько врагов, у Свободы нашей,
Но это – общая Чаша
И есть защита нам от зла -
Свобода, вот твоего народа рука!
Свобода, дорогая свобода, услышь ликование
О днях счастья, что пришли за страданием,
Осталось подождать чуть-чуть
И будет светел твой путь!
И для блага, и для света,
Есть лишь путь один – победа!
На улице появляется Сен-Жюст. Он спешит. Его шаг сосредоточен и тверд, он несет с собой газету, и ему явно не нравится то, что в ней написано.
Горожанин 6:
-Граждане, это – Сен-Жюст!
Сам Сен-Жюст, что сражается за нас,
За свободу, за счастье, не жалея сил.
Толпа спешит к Сен-Жюсту. Он смущен, ему явно не до ликования толпы.
Мы с тобою, Сен-Жюст! Здесь и сейчас,
Мы с тобою в светлый мир!
Сен-Жюст (выбираясь):
Граждане! Простить меня прошу, -
У нас есть…еще один враг,
Что казался другом. Я спешу,
Пропустите…
Горожанин 7:
-Дайте ему сделать шаг!
Имейте совесть, вы задушите его любовью!
Мы с тобою, мы с Комитетом, с вами!
С Робеспьером и за его речами!
Сен-Жюст:
-Осталось немного до конца крови!
Ускользает, сворачивает от толпы.
Толпа:
Ликование, ликование -
Бешеное чувство.
Оно пришло за страданием,
И пусть сейчас безрассудство,
Но мы разгибаем спины наши
И мы обличаем врагов,
Принимая на всех одну чашу,
И не принимаем новых оков.
Свист лезвия гильотины. Раз, другой, третий. Толпа не реагирует уже на гильотину с трепетом или испугом. Она равнодушно оставляет ее за краем сознания, словно бы так и надо, и гильотина была всегда и всегда был этот свист лезвия, и тяжелый грохот и сдавленный стон кого-то, кому жертва была особенно близка…
Ликование, ликование -
Оно приходит на смену страданию,
Мы не жалеем братьев и отцов,
Что вернуть хотят нам гнев оков.
И мы обличаем их, веря в наказание,
Но мы свободны и это ликование!
Сцена 2.6 «Страх, что гонит сон прочь»
Спальня Демуленов. Ночь. луна серебрит их комнату таким образом, что кажется, что оба: Камиль и Люсиль уже призраки. В спальне также стоит колыбель. Люсиль вскакивает снова от беспокойного сна и также снова зажимает себе рот рукой, закусывая даже кожу, чтобы не сорвать с губ крик и не выдать своего испуга.
Люсиль (тихо плачет, смотрит на мужа, который лежит к ней спиной, гладит его):
Скажи мне, что ты ещё здесь,
Что ты будешь рядом со мной.
Я верю: если Бог ещё есть,
Он нам подарит покой.
Смотрит на мужа, будто бы желая убедиться, что он действительно здесь, касается его и второй рукой, затем, словно бы опасаясь, все-таки, разбудить, отдергивает руки.
Но крадётся снова ночь,
И приходит ужасов лик,
И страх, что гонит сон прочь,
Я сдерживаю крик.